— Чего?
— Интересно было бы посмотреть на твоих родителей. Даже представить не могу, какие уроды могли произвести на свет… тебя. Хотя, наверное, ты их и сам не видел. Бросили тебя в детстве в канаву, пока какая-то полоумная бабка не нашла и не решила выходить. Прав я, а?
А вот теперь он точно наговорил лишнего.
Из груди волной поднималась ярость. И больше бесили не визги копьеносца, а то, что остальные наемные авантюристы принялись переглядываться, явно раздумывая, стоит ли идти в компании человека со столь сомнительной славой.
Не знаю, чего добивался идиот, но на поединок он себе наговорил. Возможно, именно этого авантюрист и хотел.
— За слова придется ответить, — предупредил я.
— Чего, и без големов со мной в круг выйдешь? — осклабился задира.
— И без големов, и без стражников, и без официального разрешения на дуэль. За мной, — приказным тоном говорю я, хватаю первый попавшийся меч со стойки и направляюсь к задней двери Гильдии, на тренировочную площадку. Хотел выйти из города нормально, но раз один языкастый человечек наговорил себе на поединок, задержусь.
Глава 8
И вот мы на площадке, стоим друг напротив друга. Мой соперник без меча, но стоило ему пафосно щелкнуть пальцами левой руки, как в правой появляется копье.
— Я готов! — с дерзким видом говорит авантюрист, но я на это лишь качаю головой. К такому он едва ли готов.
На этот раз я не сдерживался. Как, впрочем, и противник. Копейщик заорал, активируя навык, копье ярко вспыхнуло, сорвалось с пальцев… Но я уже ушел в сторону.
Копье вонзилось в стену Гильдии, чудом не задев зрителей, и в тот же миг оказалось в руке авантюриста. Вот только никто не собирался давать ему время на повторный удар. Я уже добежал.
Взмах! И меч срубает кисть с копьем. Мог бы дернуть клинок обратно, вспарывая человеку горло, но не стал. Как бы ни хотелось, пока не могу без последствий убивать идиотов. Во-первых, чревато проблемами с законом, а во-вторых, остальные авантюристы могут отказаться ехать с нами. Зато я нашел иной выход.
Здоровяк мычит, пытаясь не орать, и зажимает пальцами культю. Ускоряюсь, оказываюсь за его спиной и бью плашмя мечом по ногам авантюриста, роняя того на землю:
— Нельзя… говорить плохо… о чужих родителях! — ударами меча по заднице вбиваю я в авантюриста прописные истины. — Уважение к другим… не пустое… понятие!
Детина воет от боли, но сделать ничего не может. Отхожу к группе.
— Выдвигаемся, — говорю я, рассматривая броню. Жилет чистый, на ладонях тоже нет крови. Это хорошо, не придется тратить время, приводя себя в порядок.