— «Бес! Верни мне контроль!»

— «Ты слаб, я справляюсь с задачами лучше тебя», — холодно ответил мне он.

— «Не смей мне перечить! Иначе я выжгу твою суть!»

— «И умрёшь сам.»

— «Лучше так, чем быть безвольной куклой!»

Я решительно потянулся к хранимой в груди сути Малека, чтобы исполнить угрозу. Лишь этот канал оставался ещё свободным, и я по-прежнему мог транслировать туда свою волю. Пожалуй, мне оставалось совершить своё последнее осознанное действие, которое станет для нас обоих фатальным. Заключая сделку, Малек сказал, что смерть предпочтительнее плена. И хоть он имел в виду Отрёкшегося и его слуг, но, уверен, что угроза быть сожранным вечно голодной иномирной сущностью его бы порадовала ничуть не больше.

Кристалл в моей груди отозвался жгучей силой, готовой испепелить источник, а заодно и меня, но… Бес сдался.

Привычные краски вернулись в этот мир, а вместе с ним боль, слабость, страх… но главное контроль над собственным телом. Все эти внутренние терзания, от которых зависела моя жизнь, не заняли и пары секунд. Но я не мог себе позволить ни одной больше. Изломанное тело рыцаря в покорёженных доспехах содрогнулось, и воин начал медленно подниматься в полный рост.

— Внимание! — попытался заорать я, но вместо этого из глотки вырвался надсадный хриплый вопль. — Код «белый»!

На подкашивающихся ногах я засеменил в сторону уже темнеющего выхода. Меня подхватили чьи-то крепкие руки и, буквально оторвав от пола, потащили в нужном направлении. Организованное отступление с последующей перегруппировкой прошло не совсем гладко, и больше походило на бегство с поля боя. Некоторые Зайцы уже были ранены, и их приходилось тащить. Сивый и Дунвест пытались обеспечить немного времени, и это им удалось. В итоге, когда мы влетели в проём, ведущий на широкую внешнюю галерею, боеспособные остатки отряда хоть и с трудом, но всё-таки смогли перекрыть его от напирающих королевских гвардейцев. А те не жалели себя и продолжали лезть на наши щиты и копья, подгоняемые речами их спятившего командира. Вот только они ещё не знали какой подарок я им оставил за их спинами.

— Еретики! — голос рыцаря загремел подобно грому, а угрожающий скрежет его меча о камни холодил нутро. — Нет бога кроме Триединого! В своих нечестивых поисках вы все погрязли в ереси! Мечом своим я дарую вам прощение. Так примите же свою судьбу!

Чавкающий звук рассекаемой плоти резанул по ушам, а очередной приказ командира гвардейцев оборвался на полуслове. Давление на наш строй резко ослабло, ведь теперь противникам пришлось сражаться на два фронта сразу. Нам же оставалось удерживать узкий проход и надеяться, что этот живой танк наконец издохнет, попутно забрав с собой побольше внезапно ополоумевших бойцов короля.