У его младшего и ещё живого коллеги помимо перстня нашлась целая сумка, в которой оказался осколок странного пористого камня, размерами даже уступающий нашему. Небольшой кошель с парой золотых монет и горстью серебряных, да какие-то побрякушки, не имеющие силы. То, на что я так рассчитывал, отсутствовало. А без жертвенника я не мог сейчас помочь ни себе, ни Зефу.
Я хотел было добить мага, но внутренний голос меня остановил.
— «Его жизнь может пригодиться.»
Я даже подивился такой наглости после всего случившегося.
— «О, ты не стесняешься говорить со мной после того, как чуть было не забрал себе моё тело?»
— «Лишь на время, иначе мы бы оба погибли.»
— «Мне так не показалось, Бес. За всё это время не только ты научился читать меня. Я тоже теперь вижу тебя насквозь. Я помню твой голод, и не верю, что ты смог бы удержаться, получив возможность пожрать суть Малека.»
— «И получить его силу», — даже не стал спорить он. — «Встать на одну ступень с ним и ему подобными. А после возвыситься ещё дальше, чтобы однажды бросить вызов Отрёкшемуся и отомстить за всё! Разве не в этом суть нашего предназначения? Разве не это ты видишь на кончиках нитей? Так дай мне забрать эту силу, а я сделаю так, что это тело не разрушится, не исполнив уговор.»
— «А кому это тело будет служить после этого? На кончиках нитей полно вариантов, и в большинстве из них меня и вовсе нет в живых. Не стоит играть со мной в эти игры, Бес.»
— «Как пожелаешь. Возможно, время действительно ещё не пришло. Но ты, кажется, хотел помочь себе и своим людям.»
— «И как в этом может помочь полумёртвый маг?»
— «Отбрось наивность. Ты всё уже понял. У тебя есть камень, у тебя есть жертва. Требуется лишь решимость.»
— «Разве для этого не нужен ритуальный кинжал?»
— «Кинжал — костыль для непосвящённых. Мне он не нужен. Осколок очень мал, и не примет больше одного подношения. Второй же тебе ещё пригодится, чтобы заполучить то, что мы ищем. Поэтому жизнь сильного одарённого на роль жертвы подойдёт как нельзя лучше.»
Ничего не ответив, я вновь отправился ко входу на внешний ярус пирамиды, опоясывающий её по кругу. Наверняка, днём отсюда открывался отличный вид на всю округу, но сейчас уже практически стемнело, и не видно было ничего. Лишь угрюмые лица наёмников, стоящие вокруг своих поверженных друзей. А ещё широко открытые глаза Зефа, в которых было полно сомнений и страха.
— Говори, не тяни, — приказал я, встав напротив него и лежащих на плащах Хорки и Пруста. Над братом склонился Шуст, а возле друга присел Колтун, и оба с надеждой и с вызовом смотрели на меня.