— Дай руку! — я уже был рядом. — Быстрее!

Не дожидаясь ответа, я ухватил его ладонь и чиркнул по ней кинжалом. Парень даже не дёрнулся от боли, всё его сознание уже заволакивало потусторонними мыслями и желаниями, которым он уже не мог сопротивляться. За то мгновение, что я сам опрометчиво выпустил свой камень из рук, на меня обрушилось бушующее море голосов, сливающихся в единую какофонию, подавляющую волю и разум. Все смыслы и желания начали таять под напором обречённости и тлена. Зачем стремиться к чему-то, если исход всегда один? Для чего терпеть страдания, если они в конечном счёте ничего не изменят? Не проще ли раствориться в этом море голосов, стать одним из них, потерять себя, но получить взамен покой? Пусть другие слышат мой голос, я же обрету тишину.

Уже не совсем понимая, что делаю, и действуя скорее на рефлексах, я приложил окровавленную ладонь парня к ещё чистому камню, а свою вернул на место. Голоса отхлынули от меня, будто тьма от источника света. А в мысли вернулась ясность и рациональность. Теперь я видел, чувствовал, что всё вокруг заполнено отчаяньем. И лишь я и Шен сейчас оставались островками надежды в этом море Печали.

Осмысленность вернулась и во взор парня, который сейчас до побелевших костяшек сжимал острый край камня, рискуя превратить небольшой порез в кровоточащую рану.

— Успокойся, всё обошлось.

— Да, спасибо, — он нервно сглотнул, после чего медленно выдохнул, пытаясь унять дрожь. — Голоса… они…

Было видно, что ему нужно какое-то время, чтобы прийти в себя.

— Значит, ты сын пророка Ребеша? — решил сменить тему я.

— Не родной, — Шен покачал головой. — Но он воспитывал меня как своего. Передавал знания, а я… я так ни разу и не назвал его отцом. А когда он вернулся с откровением из Мёртвого города, то стало поздно. За своими проповедями он перестал меня замечать, будто я стал одним из многих в его безликой пастве.

— Ты поэтому подался в искатели?

Парень ничего не ответил, лишь кивнул.

— Ясно. Что ж, по крайней мере мы убедились, что в этой части пророчество не врёт. Вот только трактовать его нужно очень осторожно. Похоже, что мелочей в нём нет. Кстати, если ты понял, что камень тебя не защищает, почему не вернулся?

— Я хотел… Но шёпот меня не отпустил. В один момент я понял, что не могу повернуть обратно. Оставался только путь вниз. Тогда я вспомнил то четверостишье и понял, где ошибся.

— Но откуда ты узнал про камень, оставленный на лестнице?

— Я… — парень смутился и отвёл глаза. — Обратил внимание на него, когда мы ещё поднимались наверх. Но…