Символы, выцарапанные на чёрной глянцевой поверхности перевёрнутого купола, уже не светились. Это если смотреть обычным зрением. Но если взглянуть на них иначе, то там ещё теплились остатки магии, которыми они были напитаны совсем недавно. Маг подвесил под потолком сгусток магического света, чтобы получше оглядеть рукотворную яму храма. А вон и дыра в самом её центре, откуда, по всей видимости, извлекли осколок зуба Пожирателя. Ни сам камень, ни сопутствующие знания не должны были достаться постороннему. Но они достались. И теперь Джебусу предстояло выяснить, как такое могло произойти.

После неожиданной смерти мастера Хирузена многие старшие слуги ковена метили на его место посвящённого. Но выбор почему-то пал именно на Джебуса, который к этому и не стремился вовсе. Его куда больше интересовали собственные изыскания в области магии преобразования, чем тайные знания и эфемерная заёмная сила. Может, поэтому патриарх и возвысил его? Ходило немало слухов о том, что Хирузен сам был не прочь возглавить ковен, сменив на этом посту задержавшегося на этом свете старика. Тот был настолько древним, что и имени его уже никто из нынешних слуг не помнил.

Но определённая польза в возвышении всё же была. Связь с Отрёкшимся позволила ему шагнуть на новую ступеньку, вплотную по силе приблизившись к пятому рангу. И его магия преобразования раскрылась по-новому. Но вместе с силой повелитель наделял своих посвящённых слуг и ответственностью. И его первым заданием в своей новой роли было отследить источник распространяемой ереси и крайне опасных знаний. А заодно завербовать союзника, посылающего такие однозначные и понятные лишь некоторым сигналы.

Вот только когда он прибыл на место и нашёл этот храм, было уже поздно. Кто-то явно его опередил, присвоив себе и осколок, и затеявшую всё это Ерину Вестелин. Кто же этот смельчак, посмевший бросить вызов одному из сильнейших родов Империи? И как много ему теперь известно? Это тоже предстоит выяснить.

* * *

Ферма, на которой мы ранее останавливались по дороге в Пуёль, в этот раз выглядела ещё более опустевшей. Как и боялся глава семейства, оставшиеся рабочие разбежались, лишив немаленькое хозяйство последней надежды. Но тем лучше было для нас.

— Пустишь на ночлег? — спросил я фермера, заявившись в полдень третьего дня, если считать с того момента, как мы чудом вырвались из ловушки в торговой слободе. — Ты говорил, что у тебя и дешевле и вкуснее.

— Так это… Я-то только рад… Но где все остальные?

Мужик растерянно и даже недоверчиво глянул ко мне за спину. На дороге было пусто.