Значит, снова маскировка. Наверное, я бы ее обошел, если бы сосредоточился на мертвозрении полностью, но не посреди боя же! Кто мог знать, что Зомедон не только с расческой умело обращался? Эта его «сеть» круто работала…

— … ррал! Стреляй, марагаз! — донесся до меня вдруг голос Чирика. — Стреляй!

Сам он не переставал посылать красные линии в сторону «причесанного» — их поглощал щит. Я бросил взгляд за спину — и увидел, что и тех двоих, что прятались за углом, тоже кто-то атакует. Воздух рябил, от разрезающих его лучей и огненных вспышек.

Я выстрелил еще раз. И, удивительно, линия Черты прошила защиту насквозь, хотя Зомедона не задела. Защищают только «нити»⁈ Тогда стоило сразу за Глок браться! Первая пуля, видимо, в «нить» угодила, а вот если прицелиться…

Я почти спустил курок, когда к Зомедону устремилось сразу шесть или семь тонких красно–синих лучей — также из пустоты. Часть заклятий увязла в «сети», но три ударили колдуна в грудь, ногу и голову. Я думал, после такого оставшееся от него в трехлитровой банке поместится, но его даже не отбросило. Он осел на землю, будто ноги перестали держать. Вырубился.

Мы с Чириком тут же вскочили. Не знаю, как он, а я прекрасно помнил историю про мальчика, которому неожиданно помогли, а потом оказалось, что в документе еще мелким шрифтом написано было.

— Марагаз, нам надо…

— Я не марагаз.

— Но, марагаз, ты же…

— Тихо!

Не стоит болтать, когда рядом невидимка. Да, после случая с барьером, Чирику не станут доверять, но лучше не рисковать. И так подозрительно, что я с ним хожу. Как если бы батька Павки Морозова на следующий день после «подвига» повел бы сынишку в парк кушать мороженное и кататься на карусели. Но без искателя еще хуже.

Прошло минуты две-три, но никто не объявился. Ладно, а так? Сосредоточившись, я стал менять интенсивность мертвозрения. Очертания «точек» и предметов из реального мира меняли поплыли… и я их нашел. Двоих «желто-красных» колдунов. Один замер рядом с парой вырубленных «желтых» — за углом ближайшего здания, второй — тот, что отключил Зомедона, стоял метрах в пятнадцати от нас. Я пригляделся — уже нормальным зрением, и… точно. Травинки примяты… и тень видна! Не очень четкая, если не присматриваться — не заметишь, но она была.

Только почему они стоят и ничего не делают?

— Рралова шакта, марагаз! — свистящим шепотом «проорал» мне Чирик. — Надо гнать отсюда!

Черт…

— Идем.

* * *

— Марагаз? — спросил искатель, когда мы проходили мимо площадки с тренажерами.

— Я не марагаз, — ответил я, бросив взгляд за спину. Не приминается ли где без причины трава? Следы на песке сами по себе не появляются?