Осматривая вещи, я изо всех сил пытался сообразить, что делать с раненым. Моих познаний в медицине хватило, чтобы подложить мягкое под голову и напоить водой из реки. Менять повязку? Ее только наложили, еще хуже сделаю. В рюкзаке у меня оставалось немного таблеток из барсетки, но это же не походная скорая помощь…
Я подошел к Резкому:
— Ладно, вставай.
Вряд ли он чего-то понял, но огрызаться и семафорить глазами начал тут же. Вздернув его за ворот на ноги, я потащил его к «фотороботу». Вот тут бандит заверещал, стал вырываться, пытался ударить головой, пришлось его ткнуть в живот. Поставив его около раненного, я указал на культю, затем на кучу амулетов, собранных неподалеку.
— Лечи. Помоги ему.
Несколько секунд бандит смотрел на меня непонимающе, затем оскалился. Да настолько широко, что я заметил, что у него с боку зуба не хватает. Конечно, к амулетам я его не пустил, вместо этого указал на один из них. На какое–то время он снова подзавис, а после чего буквально взорвался шквалом явных некомплементов.
— Ты дурак что ли? Думал, я тебя прямо к ним подпущу? — риторически произнес я. И снова указал на амулеты.
Безрезультатно. Только еще одна порция ругани. Тогда я достал пистолет. Резкий мгновенно замолчал. Я поднял свободную ладонь и стал по одному сгибать пальцы. И когда я загнул четвертый, бандит снова заверещал. Жест оказался универсальным, интонация изменилась. Потом я снова указал на амулеты, а Резкий… попытался сбежать. И даже отпрыгал на несколько метров, хоть и был связан.
— Какой из них⁈ — рявкнул я, притащив его обратно.
Но он только закрывался руками и пытался вырваться. Отпустив его, я стал думать, как еще ему объяснить, но оказалось поздно. Я перестал чувствовать точку «фоторобота».
Глава 8
Солнце зашло. Впервые за несколько недель мир вокруг меня погружался в ночь, но ночь незнакомую. Оранжевые отблески один за другим исчезали за горизонтом, а в небе возникали все новые и новые звезды. Казалось, вот-вот в пространстве над головой не останется и лоскута мрака. Все место займут звезды, и станет светлее, чем днем… Не стало. Ночь остановилась на числе примерно в сто тысяч миллионов штук: я будто смотрел со одна огромных песчаных часов. Со стороны леса звезд оказалось меньше: как на Земле за городом, где остаточное электричество не туманит небо. Чего на Земле точно не было — огромной, словно клякса гигантского осьминога туманности. Бледно алые и пронзительно фиолетовые рукава накрывали мир бесконечными объятиями. Только взяв за ориентир пару звезд, а убедился, что рукава неподвижны, но ощущение, что хватка вот-вот сожмется, до конца не исчезло. Лун было две. Зловещая красная с черными длинными пятнами, отчего казалась расколотой на куски. И прекрасно синяя, сияющая, но не слепящая.