Не зря, отправляясь с Острова, я выложил из барсетки схему московской подземки. Не зря.

— Дола ам бот, коптора.

Все еще немного пришибленный, я обратил внимание на пленника. Резкий сидел около костра с вилкой–ложкой в руке и смотрел на меня. Не знаю, куда в него влезло, но котелок он опустошил практически полностью. Я на мясное не претендовал. Даже руки ему перевязал, чтобы они были спереди.

— Что ты хотел?

Как это обычно делают в книгах и фильмах, я пробовал обращаться к нему на английском, немецком и французском, хотя на двух последних и знал ровно по две фразы. Все оказалось нормально. Собеседник не понял ни слова. С математикой тоже не задалось. Арабских цифр он не узнал, а увидев римские, стал что-то бормотать, но пример: «две палочки плюс три палочки», так и не решил. Хотя до этого я начертил ему и «один плюс один равно два», и «два плюс два равно четыре». Тогда я вспомнил про геометрию. Нарисовал равносторонний треугольник, прямоугольник, квадрат. Расписал про них все правила, которые помнил. Если бы он сделал то же на своем языке, с этого и могло бы начаться общение. Что интересно, в какой–то степени началось. Когда я дорисовывал про сумму квадратов катетов, он в очередной раз на меня наорал, и некоторые слова я стал узнавать.

Чаще всего упоминались «м’нака» и «шакта», и, пожалуй, еще «таска», с ударением на первый слог. Эти три в различных вариациях встречались почти в каждом предложении. Потому, когда он сказал: «Дола ам бот, коптора», я и обратил на него внимание, потому чтоэтих слов не было.

— Дола ам бот, коптора, — повторил он. И добавил нетерпеливо. — Гоман, шакта!

Он указывал на тела, которые так и остались лежать… и на реку. Чтобы проверить, правильно ли понял, я взялся за тело Хмурого и потащил его к реке. На полпути снова посмотрел на Резкого.

— Коптора! — он указывал на реку.

Видимо, это как раз и значило «река», или «вода», или «утопить». То ли у них здесь так было принято хоронить, то ли… он чего–то опасался? Чтобы продолжить диалог, я все же спустил тело в воду. На предмет амулетов и прочего полезного я его уже обыскал, так что пусть. Когда я вернулся, бандит указал на труп «фоторобота».

— Дола, коптора.

В голосе послышались повелительные нотки, а на лицо вернулось довольное выражение. Да уж, стоит один раз послушаться, сразу на шею садятся. В этом наши миры мало отличались. Впрочем, я бы не побрезговал — донес до воды, но тело было нужно, чтобы выяснить переношу я зомби–вирус или нет. Это Хмурым можно было пожертвовать.

— Дола, коптора, шакта чуга!