Все еще могло обернуться по–другому. В магазинах могло быть принято расплачиваться натурой, а стариков пускать на шашлыки, когда у них не оставалось сил ходить на работу. Но в целом, я решил, что этот мир мне будет понятен. Что касается отбивной из бабушки с дедушкой, то не факт, что в какой-нибудь партии не задумывалась о чем–то подобном, как о следующем этапе пенсионной реформы.

— До деревни сколько?

«Около часа», — ответил Чирик.

Время аборигены, конечно, отсчитывали, хотя приборов для его измерения я пока не видел. «Час» на местном языке звучал, как «шар», то есть звучал по-другому, но промежуток длиной около часа и предмет шарообразной формы назывались одинаково. Та же история была с минутами и листами деревьев, и первое, и второе — «листики». А вот для секунд я пока омонима не нашел, потому они остались «малами» и «мотами». Оба слова обозначали очень короткий промежуток времени, но я не понял, есть ли между ними разница.

— Пойдем по лесу, — решил я.

— Чего⁈ М’нака чуга! Там телки…

— Тебе глаза местами переставить⁈

— Э–э… зачем?

Поднакопив словарный запас, я стал вводить устойчивые выражения из великого и могучего, но пока они вызывали у Чирика недоумение. Зато, он ненадолго переставал спорить.

— Идем по лесу.

В дома я решил не заходить. Зомбиапокалипсис в этом мире мог еще не войти в силу, а вот за воровство, скорей всего, как-то наказывали. Не хотелось, чтобы мне вместо двух ноздрей одну общую сделали. Мало ли. Хотя с близкого расстояния в мертвозрении я заметил несколько красных точек в самом большом доме. Совсем неярких — примерно, как не у до конца заряженного катастра. Местные электроприборы?

После первой фермы дальше по дороге лежала еще одна — тоже пустая. Приближаться не стали, вместо этого отошли к лесу, где, двигаясь вдоль зарослей, могли наблюдать, оставаясь незамеченными. Когда и третья ферма оказалась пустой, даже Чирик перестал сокрушаться, что всех баб без нас разберут. Достал Черту, принялся оглядываться по сторонам.

— Вокруг деревни есть стена? — спросил я. Если «деревня» на деле окажется крепостью в сорок локтей высотой и три телеги шириной, то вряд ли мы чего разглядим.

Чирик начал что–то отвечать…

— Ай, блин!

Я вдруг наткнулся на что–то…

— Ааа!

Руку и лицо будто в кипяток окунули. Не только открытые участки, но и под одеждой тоже! Я упал, потерял ориентацию. Какого черта⁈ Я замельтешил руками, пытаясь оттолкнуться…

…и внезапно, все кончилось. Лицо и руки перестали гореть. Я сидел на земле, усыпанный листьями. Поднеся пальцы к глазам, никаких ожогов не увидел. Ощупал лицо — вроде все цело.