— Седлай Бешеного, кобылу возьмешь в повод. — В голове сразу замелькали десятки мыслей. «Мало ли чего, надо быть готовым пробиваться с боем. Что еще? Надо забрать у Сопаты оставленные ему на хранение деньги».

Лава повернулся к стоящему рядом Джэбэ.

— Я отлучусь ненадолго, а вы собирайтесь пока. Ты, князь, за старшего. — Сказав, он быстро пошагал в сторону палаток варварских легионов.

Это был обычный порядок в армии, отряд, уходящий в дальний дозор, сдавал деньги и прочее добро либо своим, оставшимся в лагере, либо кому-то из торгашей, что брались хранить имущество за малый процент. У Лавы был такой прикормленный человек. Некто Сопата, держатель игорного притона, девок и меняльной лавки. Ему и сдали на хранение все, что накопили за последние полгода, включая и те деньги, что получили от Навруса за вылазку. Сумма получилась немалая, и Лаву тогда еще грызли сомнения, но другого выхода не было — не тащить же серебро с собой в пустыню. Лишний груз, да и финал виделся неоднозначным. Сопата расписку выдал, процент свой указал, вроде бы все как всегда, но тогда еще венду не понравился нехороший блеск в глазах менялы — словно он им смерти пожелал в тот момент.

* * *

Войдя в свой шатер, Варсаний с грустью посмотрел на оставшийся после обыска разгром. «Ничего, — поддержал он самого себя, — могло быть и хуже. Главное, я жив, а, значит, время у меня есть».

Бывший Великий логофет империи поднял стул и, сев, повернулся к застывшему на пороге Варгусу Лианиди.

— Как ты выжил? Почему тебя отпустили?

Бывший глава охраны, не отводя глаз, произнес медленно, словно вспоминая ночь штурма.

— Император сдержал слово. Я первым взошел на стену и получил прощение. Правда, из двадцати моих парней в живых осталось лишь трое.

Сцинарион мрачно прищурился.

— Тогда зачем ты вернулся? Сейчас даже стоять рядом со мной опасно.

Задумавшись на мгновение, Лианиди пожал плечами.

— Сам не знаю! Может привычка, — он вдруг усмехнулся, — а может быть, уверенность, что такой человек как вы не может вот так запросто сгинуть в яме. — Лицо охранника вновь стало серьезным. — Я почему-то верю, что вы еще подниметесь на вершину.

Теперь пришел черед улыбнуться Варсанию.

— Я польщен. Если такой матерый волчара как ты, Варгус, ставит на меня, то значит, действительно, еще не все потеряно. — Губы логофета по-прежнему держали улыбку, но глаза смотрели жестко и холодно. — Ничего обещать тебе не могу, я все еще стою на самом краю, но если выберусь, то ты знаешь, я умею быть благодарным.

Выдержав ледяной взгляд, Варгус склонил голову.