Охотники Ингварсона уже перекинули веревку через перекладину и связали Иране руки за спиной. Подошедший Тури молча кивнул, веревка натянулась, и руки девушки вздернулись вверх. Согнувшись пополам, тело Ираны оторвалось от земли и повисло в мучительной вывернутой позе.
— Ты знаешь, что сейчас будет, ведьма? — Пальцы Ингварсона подняли подбородок девушки, и безжалостный взгляд вонзился ей в лицо. — сейчас я разведу под твоими пятками костер и буду жарить тебя до тех пор, пока ты не скажешь мне, кто это сделал.
Ирана молча закрыла глаза, и Тури, зло прорычав «упорствуешь», кивнул своим парням. Те торопливо насобирали дров и сложили их под висящей девушкой.
Стукнуло кресало, задымился трут, и первая искра упала на сухой хворост. Языки пламени зализали собранные дрова, и по лицу Ираны пробежала мучительная судорога. Вокруг все замерли и с жадным любопытством уставились на разгорающийся костер, но в этот момент чья-то нога одним ударом разметала дрова и загасила пламя.
Глава 10
Головы всех присутствующих вскинулись на человека, посмевшего встать на пути правосудия, а Ольгерд, полоснув ножом по веревке, поймал обмякшее тело девушки. Его взгляд столкнулся со злым бешенством в глазах Ингварсона и не уступил.
Ощерившись, Ольгерд прорычал как загнанный в западню зверь:
— Это моя женщина!
«Жатва, жатва, жатва!» — Яростно застучало в голове, и закипевшая кровь покатилась по жилам. Рука Ольгерда для убедительности легла на рукоять ножа, и он повторил. — Это моя женщина, и только я решаю жить ей или умереть!
Семеро бойцов Тури подтянулись поближе к старшему, и тот, еле сдерживаясь, процедил:
— Твоя женщина обвиняется в убийстве наших товарищей, в убийстве конунга! Ее следует допросить огнем и выяснить, причастна ли она к этому гнусному преступлению.
Ольгерд посмотрел на побелевшее лицо Ираны, на ее закрытые глаза и произнес тихо, но уверенно.
— Она не виновна!
— Откуда тебе знать⁈ — Тури окончательно взъярился. — Она матерая ведьма, а ты слишком глуп и самонадеян!
На лице парня прорезались глубокие волевые морщины.
— Я утверждаю — она не виновна! Если кто-то считает, что я лгу, то все мы знаем, как следует поступить по законам Руголанда. Божий суд всегда выберет правого!
В голове Ингварсона закрутились противоречивые мысли. Первым порывом было бросить зарвавшемуся юнцу вызов и покончить со всем разом, но тут почему-то вспомнился Тонгвар Улиссон и его страшная смерть без меча в руке. «Этот парень не прост! Ой как не прост! — Промелькнуло в сознании Тури, и давление в 'бурлящем котле» начало спадать. Он уже достаточно пожил на свете и многое повидал, чтобы справедливо посчитать такое воспоминание предупреждением судьбы. Тем более стоило лишь немного остыть, как здравый смысл подсказал ветерану, что теперь после смерти Рорика перед ним не просто мальчишка, а последний прямой потомок Хендрикса, за убийство которого спросят так строго, что никакой божий суд не послужит оправданием. Бешеная горячка отступила, а когда в дело вступал разум, старый опытный вояка Ингварсон превращался из бесстрашного воина в расчетливого торгаша. Он чуть замялся, прикидывая, как выбраться из столь щекотливого положения без урону для себя и законов Руголанда. Порывшись в памяти, Тури попытался отыскать хоть один похожий случай, и тут ему на ум пришло старинное сказание о конунге Рогнарсоне. В нынешней ситуации оно подходило как нельзя лучше, и, сменив тон, Ингварсон произнес: