— Раба, посягнувшего на жизнь хозяина, надлежит казнить. — Тут он не смог удержаться от назидательной нотки в голосе. — Если неизвестно кто из рабов измыслил худое, то надлежит казнить всех рабов — так гласит закон Руголанда. Но!.. В старой саге о Рогнарсоне говорится, как однажды ночью Оллердан забрал жизнь конунга и всех ближников его, дабы души их смогли попасть на пир павших героев. Великий и всемогущий бог сделал это лишь потому, что пришелся славный конунг ему по нраву, и захотел Оллердан послушать о небывалых подвигах из уст самого Рогнарсона. — Тури перевел дыхание и, выдержав паузу, продолжил. — Остальная дружина, найдя утром тела конунга и сподвижников его, решили умертвить всех рабов и женщин, посчитав их виновными в смерти своих товарищей, но Ролло старший сын Рогнарсона велел им не делать этого. Взяв меч отца и приняв на себя титул конунга, Ролло испросил Оллердана о случившемся, и тот поведал, что ни рабы, ни женщины не виноваты, что оставили витязи мир земной по его божественной воле. Воины поверили Ролло, ведь всем известно, что конунги общаются с богами, так же как и то, что Оллердан и сам Рон Громовержец частенько передают волю свою через уста конунгов.

Тури замолчал, уставясь на парня, и тот даже немного растерялся, не улавливая, что ветеран хочет донести своим рассказом. Выступив против старшего, пойдя в разрез с законами Руголанда, Ольгерд ждал и готовился к неизбежному столкновению. Решив не отдавать Ирану, он перешел черту, и сейчас все что он мог слышать было лишь неистовый бубен и грохот в висках: «Жатва, жатва, жатва!»

Видя, что парень застыл в ступоре и в предложенную «щель» сам не полезет, Ингварсон решился пойти напрямую.

— Ты хочешь, чтобы твое слово весило тяжелее законов Руголанда и готов сражаться за это. Мы все здесь помним судьбу Тонгвара Улиссона, и возможно, ты сумеешь одолеть меня, но следом за мной тебе придется убить и их всех. — Тури обвел взглядом семерых охотников. — А потом тебе придется сражаться с каждым руголандцем, которого ты встретишь на своем пути, потому что любой из них обязан будет покарать преступника, вставшего против закона. Даже если ты выживешь, то все равно станешь изгоем и никогда не сможешь вернуться на родину. Ты готов к этому?

Понимая, что ему подсказывают выход и не в состоянии понять какой, Ольгерд буквально прошипел сквозь стиснутые зубы:

— Мне все равно! Женщину я не отдам!

Один из охотников нагнулся к Тури и прошептал:

— Парень не в себе. Если завяжемся, то крови много будет. — Он замолчал, прикидывая что-то про себя, а затем спросил. — Может стрелой его взять, как мыслишь?