Острой с ненавистью посмотрел на Фарлана, а тот ответил ему довольной усмешкой. И тот и другой знали — чтобы не сказал сейчас Острой, ничего кроме споров и недовольства это не вызовет. Да и нет у того полномочий чужое добро раздавать.
Не давая старшине собраться с мыслями, Фарлан повысил голос.
— Вижу, не можешь! Так чего же ты тогда отговариваешь храбрецов пойти с рокси? Что худого случится⁈ — Фарлан вновь повернулся к народу и недоумевающе развел руками. — Вот не пойму я, убей меня бог! Остановят тонгров — слава Перу Многорукому, не остановят, так хоть с добычей вернутся — будет на что прокормиться голодной зимой.
Толпа, как единый организм, некоторое время переваривала слова Фарлана, медленно переходя от жарких споров про дележку к новому смыслу. Этот смысл, дошедший, наконец, до разума каждого, отозвался сначала одиночным криком.
— А чего! Действительно, пусть идет, кто хочет! Может и выйдет чего, рокси — они везучие!
А потом тут же понеслось со всех сторон.
— Остановить не остановят, но всяк, врагов перебьют немало!
— Пусть идут, неча охотников держать! Каждый пусть сам решает!
— Вольному венду старшина не указ! Пусть Острой своих баб строит да держит!
По плотным рядам полился дружный хохот, а на скулах Остроя заиграли от бешенства желваки. Он бросил на Фарлана еще один переполненный ненавистью взгляд и заорал на толпу.
— Вы что, олухи, городите⁈ Кто вам не указ⁈ Еще в ногах будете валяться и о милости просить!
Эта несдержанность упала последней каплей на чашу весов, и настрой собравшегося народа мгновенно изменился. В разгневанной толпе проснулся злой, жадный до крови монстр.
— Вот как ты заговорил, Острой! — Обступившие со всех сторон люди, угрожающе надвинулись на старшину. В руках появились колья и дубины, а откуда-то из глубины раздался яростный вопль. — Кровосос! За нашей спиной решил схорониться!
Доброхоты и подручные Остроя, выстроившись перед вожаком, вытащили спрятанные под рубахами ножи, но заведенный народ было уже не остановить. Заледенели сведенные от ярости скулы, побелевшие пальцы стиснули зажатые колья. Казалось еще миг и забурлит кровавой мясорубкой бессмысленная резня, но в этот момент над толпой раздался разудалый, заливистый свист. Головы непроизвольно повернулись на звук, и голос Фарлана спокойный и насмешливый одновременно окатил людей как ушат холодной воды.
— Эй, народ, побереги удаль молодецкую! У вас враг на пороге, успеете еще кровушку свою пролить!
Глава 27
Весна 122 года от первого явления Огнерожденного Митры первосвятителю Иллирию.
Туринская империя.