Взгляд конунга вцепился в глаза племяннику в поисках искреннего понимания и преклонения перед волей старшего и, не найдя, вспыхнул яростью.

Еле сдержавшись, Рорик разочарованно оттолкнул от себя парня.

— Убирайся! Пойдешь со мной в Истигард. Гребцом без смены. Может кровавые пузыри на ладонях вразумят тебя лучше, чем я.

Ольгерд замешкался, понимая, если он сейчас уйдет, то все — его мечте конец, вернуть ничего уже будет нельзя. В голове замелькали лихорадочные мысли, слова, но все это было какое-то невнятное, понятное только ему одному и никому более. Говорить об этом было бессмысленно, и против слов Рорика его доводы ему самому казались детскими и беспомощными. Разум победил, и он, до хруста сжав челюсти, развернулся и выскочил из шатра, едва не сбив Озмуна у выхода. Тот, проводив взглядом даже не извинившегося Ольгерда, понимающе вздохнул и шагнул вовнутрь.

Встретив взгляд конунга, Озмун мрачно кивнул на опустившийся полог.

— Вижу, племянник то чудит? Что делать с ним будешь? Кабы не натворил чего?

Лишнее напоминание очевидного мгновенно вывело Рорика из себя.

— Ты еще лезешь не в свое дело⁈ Ничего, перебесится и успокоится. — Рубанув рукой словно отрезав, он рявкнул. — Посидит до Истигарда на веслах, охолонится.

Озмун молча пожал плечами, мол мое дело предупредить, а дальше как знаешь. Сейчас блажь Ольгерда его мало волновали, по-настоящему тревожило совсем другое: неожиданный союз с вендами, переселение и будущая война. Его взгляд, нацеленный на друга, словно бы спрашивал: «Не передумал? Если ввяжемся, обратного хода уже не будет».

Рорик, почувствовавший этот невысказанный вопрос, мгновенно успокоился, возвращаясь к рутинным делам.

— Ладьи спустили?

Озмун кивнул, и конунг удовлетворенно хлопнул друга по плечу.

— Хорошо! Сегодня же выходим в озеро. Гребцов вполовину, чтобы в обратный путь влезло все, что оставили в Истигарде. Гарнизон там держать не будем, людей и так мало, а очень скоро здесь нам понадобится каждый воин. Заберем десяток Тури Ингварсона, оставшихся рабов и все самое ценное. По окончании торгов сразу начнем ставить новый хольм. Рубить будем там, — он ткнул рукой на восток, — на крутом берегу. Торван поможет с людьми и лесом, а свадьбу мы с ним решили назначить на осень. Отгуляем и с первым снегом начнем войну. Сначала ударим по тонграм, а затем уж и с лесными вендами поговорим, если не образумятся.

Спокойная рассудительность и уверенность Рорика подействовали на Озмуна положительно, подавив не дающее ему покоя чувство тревоги. Усмехнувшись, он поправил длинный свисающий ус.