«Если не приглядываться, — мелькнуло у него в голове, — то теперь она вполне может сойти за местную крестьянку. Глядишь и повезет, если снова нарвемся на какой-нибудь разъезд».

Сейчас это заботило его больше всего — добраться до Саргосы и не напороться вновь на иберийцев. Вокруг все было непонятно, по сторонам дымились пожарищами деревни, по тракту потоком шли беженцы, но войск султана видно не было, и это уже начинало беспокоить. Ранди покрутил головой, осматриваясь вокруг, и даже не заметил, как произнес вслух мучающий его вопрос:

— Второй день скачем на север и не одного иберийца еще не встретили. Странно, куда же они все подевались?

Едущая рядом Ильсана не смогла удержаться от колкости:

— Где же вы, полчища врагов⁈ Наш батыр и дня не может прожить без подвига!

Дикий кот недоверчиво покосился на девушку, и наконец, уловив издевку, демонстративно отвернулся. Вступать с ней в очередную перепалку ему не хотелось. После встречи с иберийцами та словно с цепи сорвалась. Ты ей слово, она тебе в ответ десять. И все хлесткие, злые. Он, конечно, понимал — она пленница, чему ей радоваться. А с другой стороны, не на смерть же он ее тащит. Папашка скоро замирится с императором и вернут ему дочуру живой и здоровой.

Он быстро глянул направо, где с грациозностью прирожденной всадницы покачивалась в седле принцесса.

«Хороша, чертовка!» — Его взгляд задержался на точеном профиле и тут же получил в ответ вспышку выразительных карих глаз. Длиннющие ресницы взлетели вверх.

— Чего пялишься! Дыру протрешь!

Вспылив, Ильсана резко отвернулась, взмахнув гривой иссиня-черных волос. Она беспричинно злилась на себя, злилась на этого дикого варвара, отказываясь принять единственно-верное объяснение своего дурного настроения — это дикарь ей нравился. Нравился своей несгибаемой уверенностью в себе, своей невероятной силой и какой-то непостижимой грацией огромного и очень опасного зверя.

Девушка не утерпела и бросила взгляд на своего спутника. Он ничем не походил на героев ее снов. Длинные рыжие волосы висели давно немытыми засаленными космами. Осунувшееся широкоскулое лицо, дурацкий плебейский нос и яркие голубые глаза чуть прикрытые обгорелыми на костре ресницами. Она фыркнула и отвернулась. Этот человек совсем не походил на легендарных черноволосых красавцев с орлиным профилем и пронзительным взглядом, но дикая пугающая странность как раз и заключалась в этом кошмаре. Все то, что еще совсем недавно казалось ей полным уродством, теперь вызывало совсем другие ощущения. Теперь ей казалось это неважным и, глядя на этого огромного мужчину, она скорее вспоминала тот момент, когда он закрыл ее от готовящейся к прыжку львицы, и как хищный зверь уступил его непререкаемой уверенности в своем превосходстве. Ей очень хотелось по-прежнему считать его врагом, от всей души ненавидеть, но ничего не получалось, и это бесило девушку, заставляя изводить своего то ли тюремщика, то ли спасителя злым сарказмом и заносчивостью. Вот и сейчас, она не утерпела и, вздернув подбородок, процедила: