— Жена погибла, верю, но история не столько странная, уважаемый, сколько невнятная. Кто-то что-то предчувствовал, на кого-то почему-то наехал автомобиль, у кого-то открылся процесс в легких…

И тут вдруг внезапно выдохнул всею силой легких Пятиплахов:

— А чем вы вообще здесь занимаетесь?!

Браво, генерал!

* * *

Медсестра попросила его открыть рот, влезла в него пальцем, одетым в прозрачную резину, подвигала язык, приподняла.

— Проглотил, молодец, — ласково сказала она молодому человеку с удлиненным черепом и осторожно погладила кончиками пальцев его по забинтованной руке, как бы говоря: «Скоро твой ожог заживет. И не только ожог».

Молодой человек улыбнулся ей в ответ, как отличник, поощряемый учителем, и покорно закрыл глаза. Медсестра вышла из узенькой одиночной палаты, выключив свет и затворив за собой дверь.

Некоторое время пациент лежал неподвижно. Потом бесшумно отбросил одеяло, встал и быстро скользнул в угол, где была дверь, за которой находились унитаз, душ и раковина. Пациент открыл воду и припал губами к крану. Долго пил, затем сунул в рот два пальца и изверг в унитаз целый водопад. Потом он открыл дверь небольшого холодильника в ногах кровати, достал пакет молока и выпил его весь. Вытер белую полоску на губе рукавом пижамы. Услышав шаги в коридоре, юркнул в постель.

Медсестра, проходя по коридору, глянула внутрь через прозрачную верхнюю половину двери.

Когда она удалилась, молодой человек снова встал, обмотал молочный пакет полотенцем, пристроил его на подушке и скомкал одеяло так, что при взгляде из коридора можно было бы подумать — пациент на месте. Приоткрыл дверь в мягко освещенный коридор, осторожно выглянул.

* * *

— Ну и что?! — Модест Михайлович бросил список генерала на стол. — В чем вы хотите меня уличить?

— Эти люди бывали здесь, — напомнил я тихо.

Директор «Аркадии» вздохнул.

— Если я признаю хотя бы это, то уже нарушу врачебную тайну.

— Мы это уже слышали, — сказал генерал.

— Причем, как вы сами понимаете, тут мы имеем дело с тайной диагноза людей очень известных, очень уважаемых. И очень мстительных, — улыбнулся директор. А я вспомнил о заместителе министра, только что вышедшем из этого кабинета.

— Я уже обещал вам не использовать это ни в каких журналистских целях, — ответил я и демонстративно зевнул.

Он опять схватился за телефонную трубку, на кого-то там накричал. Тут же стал извиняться. Было понятно, что тревога, разъедающая его изнутри, в меньшей степени связана с опасностью, исходящей от нас с генералом. У него есть страх посерьезнее. Интересно, что это? Министр какой-нибудь, большой генерал, побольше Пятиплахова, магистр ордена тайных психо-масонов?