— Растолкуйте, наконец, что вам от меня надо?! — произнес он устало, отпав от трубки.

— Мы хотим понять, что происходит! — твердо заявил Пятиплахов.

Модест Михайлович некоторое время затравленно посматривал то на меня, то на генерала. И вдруг довольно громко крикнул:

— Я тоже хочу понять, что происходит. Очень хочу!

Не понимая природу его тревоги, я не представлял себе, какую дальше применять тактику для достижения результата. Кроме того, я ведь и сам не знал, какого рода результата добиваюсь. Не знал и того, какой результат нужен генералу, и совпадает ли это с тем, что нужно мне. Надо было нам хоть о каком-нибудь плане совместных действий условиться. А так я что могу сделать — вывалить ему все о «конце света»?

Мы сидели друг напротив друга, уныло переглядываясь. Группа захвата стоит в пробке? Ему вообще в ней отказали? В какой-то момент мне показалось, что он сейчас просто вежливо потребует: «Пошли вон»!

Не-ет, почему-то он не может этого сделать.

Модест Михайлович встал, открыл дверцу шкафа, скрытого в стенной панели, достал оттуда бутылку — сильно початую — водки и предложил нам. Я согласился, а Пятиплахов неожиданно и очень решительно отказался. Профессиональная выучка? В решающий момент наш особист хотел быть максимально трезвым?

Мы выпили с директором, и он вдруг заговорил. Причем намного быстрее, чем до этого. Тут дело было явно не в напитке, не мог он оказать настолько радикального действия.

— Не отрицаю, в этой истории есть некая странность. Но мы-то, «Аркадия», здесь при чем? У нас обычное, хотя и очень современное, лечебное заведение. И все! Ваш — да и «наш» — Зыков рассказал вам правду про старое здание «лаборатории» графа Кувакина. Да, на ее фундаменте построен лечебный комплекс. Несколько суперсовременных так называемых саркофагов. Каждый — небольшая электронная автоматическая лаборатория. Мы укладываем туда пациента, налепляем всякого рода присоски на голову, чтобы снять энцефалограмму, в другие места, чтобы записать другие электрические токи и потенциалы, которые существуют в человеческом теле, запускаем в кровь несколько видов наноагентов…

— Пока понятно, — заметил генерал.

— На самом деле все сложнее, а я всего лишь что-то вроде главного оператора при очень сложных механизмах.

— Не прибедняйтесь, — угрожающе усмехнулся генерал.

— Не разговаривайте со мной так. Я стараюсь быть максимально откровенным. Не знаю, правда, почему. Я не конструировал эти очень сложные и очень дорогие приборы. Вы даже не представляете… что происходит с пациентом, когда он оказывается внутри этого саркофага, — мы их называем капсулами. Начинается осторожное, очень корректное, осмотрительное воздействие на весь комплекс энергетических биоинструментов, при помощи которых поддерживается наш индивидуальный ментальный статус. Снимаются ненужные напряжения между отдельными частями общей психической конструкции, мы как бы «проветриваем» вашу душу.