Меня как-то не очень воодушевила фраза насчёт «в случае чего». Но деваться было некуда, тем боле и в самом деле вряд ли бы нас пригласили на встречу, чтобы завалить. Вернее, меня, но по идее всё верно, должен идти старший, решать такие вопросы.

— Завтра к 16 часам мы с Антоном в детский дом едем, вручать его воспитанникам спортивный инвентарь, так что на «стрелку» успеваем, — пояснил мне Иваныч. — Оденемся поприличнее, нужно произвести на этих клоунов впечатление.

Поприличнее в понимании Черныша был шедший в комплекте к начищенным чёрным ботинкам, серым брюкам и чёрной рубашке малиновый пиджак. Та-ак, похоже, неделя высокой моды в Париже, где Versace представил свою знаменитую коллекцию, уже прошла. Теперь на несколько лет вперёд обладатели малиновых пиджаков будут считать себя неимоверно крутыми.

— Чего ты на меня так смотришь? — с подозрением поинтересовался Чернышёв.

— Пиджак зачётный, — стараясь выглядеть как можно более серьёзным, сказал я.

— Это да, — довольно осклабился тот, — ни у кого в городе, кажется, ещё такого нет.

Ресторан «Волна» располагался почти в самом центре города, в старом, дореволюционной постройки здании. Это небольшое по площади, но уютное заведение считалось достаточно престижным и славилось не только кухней, но и ценами. Впрочем, мы сюда не пить-есть пришли, а дела решать, можно сказать, жизненно важные.

На входе нас встретили двое амбалов, с виду вроде как качки, а с другой стороны, у одного на пальцах я заметил пару партачек. Впрочем, одно другому не мешает.

— Ждали того, а ты кто? — беспардонно поинтересовался один у Козыря.

— Депутатов городской Думы надо знать в лицо, — буркнул Иваныч. — Доложите Емеле, он обо мне уж точно слышал.

— Ждите.

Амбал ушёл и вернулся через минуту.

— Дали добро, — буркнул он. — Оружие при себе имеется?

Я свой травмат по совету босса оставил дома.

— Чистые, — за нас обоих ответил он.

Однако обыск всё-тки был произведён, причём довольно тщательный. Только после этого нам было разрешено проследовать в зал.

Я так понял, что ресторан приглашающая сторона сняла на весь вечер, посетителей не наблюдалось и музыка не играла. Заняты оказались только два столика из двенадцати. За одним уселись давешние амбалы, а за вторым скучал в одиночестве худой мужик лет пятидесяти в костюме с синеватым отливом. Его лице прорезали глубокие вертикальные морщины, хотя на самом деле, думаю, мужчине не было и пятидесяти.

Такой вот он, Емеля, полулегендарная личность в криминальном мире, сгинувший в лихие 90-е. Пока же перед нами сидел вполне живой и бодрый мужчина почти в полном, так сказать, расцвете сил. Но позитива, глядя на него, я не испытывал. Виной тому были не железные зубы во рту, напомнившие мне героя Ричарда Кита из «Лунного гонщика»[1], а колючий, хищный взгляд маленьких, глубоко посаженных глазок. Что удивительно, пальцы его были чисты от наколок. Где-то я читал, что настоящие марвихеры[2] избегают татуировок, дабы не иметь запоминающихся примет, если их будут разыскивать.