Большую часть дня в воскресенье пришлось проторчать на рынке, тогда как Гоша решал вопросы с нашими пассажироперевозками. До директора автобазы докопались какие-то инспектора, причём как раз по нашим маршрутным такси, тут моему напарнику пришлось подключать связи и кое-кого подмазывать, чтобы спустить дело на тормозах. Вечером я снова был в заведении общепита, только на этот раз в кафе и не с бабулей, а с Алиной. Наш с ней роман развивался вполне себе по нарастающей, и я планировал в этот вечер уложить её на любовное ложе в четвёртый раз с момента нашего знакомства. Для такого случая с некоторого времени я начал снимать квартиру по часам, не дело это — в салоне «девятки» любовью заниматься.
Алина с каждым разом тоже становилась всё смелее и изобретательнее в постели. А в этот вечер, лёжа после секс-марафона, будто подслушав, о чём накануне говорила бабуля, тоже завела разговор про свадьбу. Так, с намёками, в плане помечтать, как бы в шутку, но я-то понимал, что такие разговоры просто так не заводят. Был у меня уже опыт.
В этот раз удалось тоже отшутиться, а вот когда речь о замужестве с её стороны пойдёт всерьёз… Нет, не то что бы я не хотел семейной жизни, просто сейчас было столько дел, что отвлекаться ещё и на семью я считал слишком большой роскошью. Вот когда всё встанет на рельсы, пойдёт по накатанной, вероятностью разборок с возможным летальным исходом заметно снизится — тогда можно будет и в загс сходить.
А понедельник начался с новости, облетевшей весь город. Во всяком случае, те слои населения, которые имели к этому событию хотя бы косвенное отношение. В общем, криминальный авторитет Емеля, он же Николай Фёдорович Емельянов, выходя воскресным вечером от своей марухи, получил в голову пулю, выпущенную из снайперской винтовки. Кто был организатором заказного убийства (а в том, что оно было заказным, никто не сомневался), я прекрасно догадывался. Слова Чернышёва о том, что «с Емелей и всей этой воровской братией нужно что-то решать», я прекрасно помнил.
В любом случае, воровской мир нашего города, думаю, встал на уши, и в любой момент можно было ждать «ответки». Поэтому я на время встречи с Алиной свёл до минимума (ещё не хватало её светить), а по городу передвигался с осторожностью, не расставаясь с «травматом». Хотя если воры решат отыграться на мне всерьёз, то мой «травмат» окажется бесполезным куском пластика и металла. Потому и ходил с оглядкой, вздрагивая от каждого подозрительного шума или движения незнакомых людей, особенно тех, кто визуально мог относиться к криминальному миру. Но минула неделя, другая, а в нашу сторону и мою лично никаких агрессивных намерений никто не выказывал. Да и наркобарыги на рынке перестали появляться, хотя до убийства Емели, невзирая на наши зачистки, то и дело пытались вести на подведомственной нам территории свои мерзкие делишки. Чернышёв, оказывается, помимо того, что вошёл в Общественный совет при УВД (смешно, неужели там не знают о его теневой деятельности?!) ещё и умудрился провести в гордуме закон об усилении борьбы с наркоманией в нашем городе. Так-то трудно возразить, мы все вроде как спортсмены, за здоровый образ жизни. Но не я ли как-то видел, заходя в кабинет к Чернышу с Козырем, как наш босс пребывает в каком-то странном состоянии, то и дело мнёт свой нос, резко и быстро втягивая им воздух, а зрачки его до того сузились, что напоминали две булавочные головки.