— Насколько я понимаю ситуацию, — начал он, — вы сейчас находитесь в положении, когда значительная часть сил Разрушителей брошена на ваши поиски. — Он перевёл взгляд на меня. — В первую очередь на твоё уничтожение…

Его глаза переместились на Киру:

— И твоё тоже, хотя это уже вторичная цель.

В его голосе появились нотки раздражения:

— После последних событий наш Главный… скажем так, окончательно потерял адекватность. Его действия становятся всё более непредсказуемыми и иррациональными.

Он покачал головой:

— То выдаёт аннигилятор — единственный экземпляр! — какой-то второсортной группе. Хотел провернуть всё тихо, без шума… А потом вдруг отправляет лучшую боевую группу, усилив её специалистами по контролю мобов.

Горькая усмешка скользнула по его лицу:

— В итоге никто не вернулся. Только короткий сигнал: «мы уничтожены объектом». После этого он впал в такое бешенство, что даже его личный гарем чуть не пострадал. Полный придурок…

Было заметно, что эта тема его действительно задевает. Он говорил всё более эмоционально:

— Он просто одержим этой своей манией убийства двойников. Система что-то нашептала ему на эту тему, какие-то обещания или пророчества… Но он никому не раскрывает подробностей. Даже мне, хотя…

Он оборвал фразу, словно сказал больше, чем собирался.

— Мы даже планировали переворот, — продолжил он после короткой паузы. — Но он… — снова недоговорённость. — В общем, мы не справляемся с ним. Особенно сейчас, когда его паранойя достигла пика.

Четверо его подчинённых, стоявших поодаль, едва заметно напряглись при упоминании о перевороте. Похоже, это была очень чувствительная тема.

— Вот теперь мы подошли к главному, — его голос стал серьёзнее. — К причине, по которой я так настойчиво искал встречи с тобой… с вами обоими.

В воздухе повисло напряжение. Было очевидно, что сейчас прозвучит что-то действительно важное — то, ради чего элитный отряд Разрушителей рискнул выйти на прямой контакт с противником, которого они должны были уничтожить.

Я чувствовал, как Кира рядом со мной слегка подалась вперёд — её тоже захватила эта странная история о безумном правителе, одержимом манией убийства двойников, и о зреющем недовольстве в рядах его подчинённых.

Благодаря эмпатии я чувствовал каждый нюанс его эмоционального состояния. Его слова буквально светились искренностью — он не пытался манипулировать или обманывать. Каждая фраза, каждая мысль были пропитаны глубокой, неподдельной правдой.

Я улавливал, как тщательно он подбирает слова, как взвешивает каждое выражение, стараясь быть максимально убедительным, но при этом не оттолкнуть нас излишним напором. В его эмоциональном фоне читалась сложная смесь надежды, настороженности и какого-то почти отчаянного желания быть понятым.