— Хосе Игнасио, ксуорс тебя побери, тебе всего-то нужно было переключиться на накопитель. Я зря, что ли, тебе подсунул три?
— Я был уверен, что успеваю.
Альварес говорил тихо и явно чувствовал себя очень виноватым. Я же чувствовала себя совершенно опустошённой. Оказалось, свою магию я тоже вычерпала, и сейчас она только начала восстанавливаться. Сил не хватало даже на то, чтобы открыть глаза.
— Уверен он был. Ты чуть не угробил нас всех.
В щёку мне упиралась травинка, но под головой лежало что-то мягкое, а на мне — что-то лёгкое и тёплое, поэтому желания встать и включиться в разговор у меня не появилось. Хотя я тоже считала Альвареса виноватым.
— Если с Катариной что-то случится, я тебе этого никогда не прощу, — неожиданно сказал Рауль.
— Не надо было её с собой брать, — буркнул Альварес, — если ты так за неё переживаешь.
— Это ещё вопрос, кого из вас лучше было бы заменить, — жёстко возразил Рауль. — Если бы ты вовремя переключился на накопитель, ничего бы не случилось. Я поправку сделал на твой уровень силы при расчётах, и что на выходе? Уверен, даже Марсела справилась бы лучше. Нужно было её брать, а не тебя. Она предлагала.
— Не лучше. Марсела бы наверняка сцепилась с Катариной, — возразил Альварес. — Она видит, что ты влюблён и боится, что вы сделаете глупость.
Я затаила дыхание. Рауль в меня влюблён? Ерунда какая-то. Может, я неправильно поняла слова Альвареса?
— Хосе Игнасио, некоторые вещи из разряда невозможных никогда не выйдут. Как бы я ни относился к Катарине, будущего у нас нет.
— Возможно, она думает по-другому?
— Она думает точно так же.
Мне показалось или в словах Рауля прозвучала горечь, словно если бы я думала по-другому, будущее бы у нас внезапно появилось? Но нет, я тоже прекрасно понимала, что между нами не может быть ничего: я не подхожу теофренийскому принцу ни как герцогиня Эрилейская, ни как Катарина Кинтеро. Увы, будущие правители вынуждены очень тщательно подходить к выбору спутницы жизни, а на короткую интрижку я бы никогда не согласилась.
Глава 22
Сложно сказать, было ли моё состояние сном или потерей сознания. Но Теодоро это было без разницы: он в очередной раз в него нагло влез. Причём опять через окно, показывая завидную сноровку. Поди тренируется постоянно: окон много и дам, жаждущих монаршего внимания, тоже хватает. Тут даже если подходить выборочно — работы непочатый край, так что приходится бедному королю трудиться не покладая рук. И других частей тела тоже не покладая. Вот сейчас, к примеру, глаза оббегали помещение, в которое он уже забрался, а на монаршем лице отражалась усиленная мыслительная деятельность, которая сменилась маской невозмутимости, стоило Теодоро понять, что я его заметила.