— А если эту личину раскроют? Нет, Катарина, это не вариант. К поездке нужно подготовиться, хорошо её залегендировать. Более того, сама поездка может затянуться, а фамильяры требуют ответ в ближайшие дни.
Что-то внутри меня зудело и требовало действия. Почему-то казалось, что время, мне отведённое, утекает со свистом. Я до сих пор не понимала, откуда ждать опасность, но почему-то всё так же была уверена, что она есть. И в том, что чем позже меня обнаружат заинтересованные лица, тем с большей вероятностью я смогу избежать чего-то страшного.
— Тогда нужно подобрать им хозяев. Пять человек — это не так уж и много.
Он покачал головой.
— Смотря для чего. Проблема в том, что я могу доверять только сестре да Альваресу.
— Альваресу? — удивилась я. — Вот уж кто ненадёжный тип.
— Смотря в чём ненадёжный. Слово он держит, и маг он сильный. Его помощь нам потребуется ещё и в уничтожении червей. Потому что этот секрет тоже нельзя давать в чужие руки.
Я прикинула размеры Теофрении и пришла к выводу, что, на самом деле, двух сильных магов хватит, чтобы очистить страну от демонического влияния.
— Значит, нужно ещё двоих? Предлагаю Ракель и меня.
— Вас? Катарина, но у вас же есть фамильяр?
— Боюсь, мне с ним предстоят военные действия, в результате которых останется только один: он или я. Бернар говорит, что в отношении фамильяра Эрилейских был проведён какой-то запрещённый ритуал. Вы, часом, не знаете, что это могло быть.
Он покрутил головой.
— Фамильяры есть только у Сиятельных, а они никакой информации вне своего круга не выпускают.
— Ничего, мы это исправим, — оптимистично сказала я. — Вот проберётесь в библиотеку Сиятельного корпуса и прочитаете всё, что от вас было закрыто.
Неожиданно он наклонился ко мне, заправил мою выбившуюся прядь за ухо и тихо сказал:
— Знаете, Катарина, временами такая злость на несовершенство мира разбирает из-за того, что между нами ничего не может быть.
А я вдруг поняла, что меня тоже злость разбирает, но не на это. Я хотела бы ему нравиться не как Эстефания Эрилейская, а как Екатерина Мельникова, которая и старше Эстефании, и не такая красивая, и даже не Сиятельная…
— Я — не последняя смазливая мордашка на вашем пути, — ответила я чуть резче, чем хотелось.
— Не последняя, — согласился он. — Но дело не в мордашке, которая всё равно не ваша.
Я не стала уточнять, что именно имел он в виду: не моя, как Сиятельной, или не моя, как Екатерины. Вопрос был бессмысленным, поскольку в любом случае Рауль был прав: между нами ничего не могло быть ни в каком моём виде.
Глава 6