Только практика могла показать, ошибается он или же достиг блистательного успеха. А потому, не откладывая, Мийол приступил к гравированию матрицы точно по своей модели.

Даже с помощью активногоУправления Памятью запись в ауру самого сложного из всех заклинаний, с какими он когда-либо имел дело, потребовала почти целого часа. Закончив с этим, молодой маг вздохнул и не без трепета активировал чары. Откладывать их испытание он не собирался. Причём, помня принцип «волшебство творит человек, а не заклинание», Мийол не отдавал на откуп случаю нюансы вызова. Ему требовался не просто какой-нибудь случайный магический союзник, а существо с набором вполне определённых качеств. С прицелом на выживание в дебрях диколесья. На этом-то наборе он и сосредоточился, превратив себя при помощиВызова Магического Союзника в живой маяк и аккуратно подавая ману в работающую матрицу. Ведь барьеры пространства его заклинание не нарушало, нужному существу, даже успешно привлечённому чарами, требовалось потратить какое-то время, чтобы добраться до поляны около тихого лесного ручья, где сидел Мийол.

…миновал час. Потом два часа и три. Первоначальный подъём от самого факта создания нового заклинания и его успешной активации давно миновал. Ночь подходила к концу. Вскоре сквозь облачный полог, повинуясь извечному циклу, польётся слабый поначалу, но с каждой минутой всё более яркий свет. Когда его станет довольно, чтобы отличить чёрную нить от белой, — это ознаменует конец ночи и начало осветления. Когда в усиливающемся свете человеческий глаз на расстоянии в десяток шагов сумеет прочесть знаки размером с ноготь, вышитые красной нитью по чёрной ткани — это станет верной приметой того, что осветление закончилось и настал день.

Однако Мийол не собирался ждать прихода дня. В конце концов, он уже давно ничего не ел и не отдыхал. Если новое заклинание даже спустя четыре часа, израсходовав половину резерва за время своей непрерывной работы, никого не призовёт, он к демонам сотрёт свою поделку из ауры, постарается забыть о неудаче и займётся добычей еды.

— У-ух!

От резкого звука, подобного окрику в спину, Мийол передёрнулся. Испуганный, однако и обнадёженный, он развернулся лицом к неведомому ухарю, каким-то чудом не утратив контроля над заклинанием… и ничего не увидел. Человеческие глаза не очень-то хороши во мраке ночи. Даже если это глаза воина, обладающего более острым зрением, чем обычные люди. Однако снова впасть в разочарованием Мийол не успел. И снова крупно вздрогнул, когда в сплошной стене мрака словно бы загорелась пара тусклых золотистых огней.