Лучше мне об этом открытии молчать. Любой Воин, увидав такой фокус, захочет приковать меня к себе цепями'.
Поразмыслив немного, Мийол фыркнул с облегчением.
'Фуф. Что-то я перетрусил. Любой маг — полезная в хозяйстве штука и заполучить меня захотят вне зависимости от того, умею ли я делать зелье Силы буквально из ничего. Секретом больше, секретом меньше… этот вот просто неудобнее среднего, и только.
И закабалить себя я не позволю, спасибо.
И постоянные опыты с магией до добра не доведут — скорее уж до этой…паранойи . М-да, отцовы словечки — это что-то. Всё! Домываться, жрать и спать!'
Хантер 2: изучение местности
Алурин Улуг, маг, имел неясно какой уровень (Мийол-Хантер мысленно отметил себе подумать, за счёт чего можно так замаскироваться; самого-то Мийола размывала для магического восприятияскрытность его Атрибута, а вот туманный полог, окутывающий ауру алурина… чары? зелье? артефакт? нечто иное?). В отличие от шёрстки Шак, мех Улуга отливал не сине-серым, а серым с рыжим — или рыжим с серым, тут как посмотреть. Рыжие пятна лучше бросались в глаза из-за яркости, зато серые области слегка превосходили их по площади. Алурин возвышался над Хантером на целую голову, да и вообще производил впечатление существа физически крепкого. А в его золотых глазах с отчётливой красной нотой и вертикальными зрачками плескалась крутая смесь неприязни, опаски и чего-то ещё, столь же несимпатичного.
— Говори, что нужно, че-ло-век.
Обращение Улуг процедил по слогам и с такой интонацией, словно слово «человек» мало чем отличалось от слова «ничтожество», или «обманщик»… или «враг».
— Меня зовут Хантер, — неглубокий, вежливый поклон… не получивший ответа, если не считать за ответ раздражённое подёргивание ушами. — Я недавно прибыл в Лагерь-под-Холмом. При себе имею ресурсы, добытые в диколесье. Мне нужны на обмен матрицы заклинаний третьего и четвёртого уровней, лучше имперские, или артефакты постоянного действия. И книги по магии. Могу просто поменять свои трофеи на клаты. Что скажешь?
— Мне нечего обменять, че-ло-век.
Десяток секунд молчания.
— Что ж, — повторно кланяться Хантер не счёл нужным, — очень жаль. Прошу прощения за причинённое беспокойство, — добавил он. Маска искажала голос, но он всё-таки постарался, чтобы финальное пожелание прозвучало примерно как «чтоб ты в помоях захлебнулся».
Лавку Улуга он покинул спиной вперёд, не выпуская её хозяина из поля зрения.
Снаружи, помимо массивной туши Зунга и сызнова призванного Ревущего Тигра, Хантера ждала Шак, его до сих пор не получившая оплаты проводница.