— Это всё интересно, — прервал его Хантер, — но к делу не относится. Когда последний раз именно нагхаас убивали Охотников?

Шак и Рикс несколько минут вспоминали разные случаи, включая сомнительные, но потом сошлись на мнении, что последние года полтора-два змеелюды вели себя подозрительно мирно.

— Вот оно как, — руки мага сжались в кулаки. — А вы понимаете, что это значит?

— Нет.

— Это очень похоже на смену тактики. Всё равно не понимаете? Именно полтора-два года назад нагхаас тихо захватили «Артефакты чёрных гномов»! Срок можно назвать достаточно точно после того, как Кавилла определила время, в течение которого Симтана травили гзедьяком.

— А ведь точно… — Рикс аж рот открыл.

— Кстати, когда вы впервые увидели Щерку?

— Два года назад, — сказала Шак. И тут же поправилась, — нет… чуть больше.

— Получается что? — риторически спросил Хантер и тут же ответил сам себе. — Получается, что около двух лет назад змеелюды отказались от силового захвата Лагеря-под-Холмом. Или как минимум отложили этот план. Они поставили на нечто более хитрое. Появилась Щерка, задурила голову Меченому… кстати, а могла она Меченого окрутить собственной силой, без помощи со стороны средней касты?

— Могла, — признала алурина. — Подчинение плохо работает на Воинах, потому что прана плотнее и сопротивляемость растёт. А магов-учеников по той же причине подчинять даже легче, чем обычных разумных.

— Так я и подумал. Итак, два года или около того нагхаас тихо делали… что-то. Думаю, что подсадка Симтана на гзедьяк — хотя и полезное, но побочное дело. Скорее, лавка использовалась больше как канал доступа в Лагерь в обход стражи. Как перевалочный пункт. Контрабанда? А что, вполне возможно… откуда-то ведь брались клаты для скупки ресурсов! Жаль, Меченого уже не спросить насчёт подробностей… да и веры его словам мало, он же болтал, будучи подчинён воле Щерки… — пробормотал Хантер тихо. — Вот ещё забота из важнейших: надо как-то научиться распознавать признаки подчинения…

— Быть не может, — выпалила Шак, — чтобы с этими…гадами … кто-то торговал!

— А вот тут ты ошибаешься, — маг вздохнул. — Даже если бы нагхаас не могли предложить ничего, кроме гзедьяка, его уже хватило бы с гарантией. Это ведь наркотик. А торговля такой отравой равноценна сотням, тысячам даже процентов прибыли. Когда один клат за пару недель можно превратить в десять, а десять в сто… — новый, более глубокий вздох. — Мой учитель говорил так: если за триста процентов дохода торгаш пойдёт на любое преступление в кругу человеческом, то за пятьсот, ведомый жаждой наживы, с охотой выйдет далеко за этот круг; а уж за тысячу заключит сделку не то, что со змеелюдом, но даже демонам душу продаст. Желательно, конечно, чужую, но и своей рискнёт.