За звуком нахлынул запах. Точнее, сливающиеся воедино сотни и тысячи запахов (и для Шак, вероятно, запах стал первым, а звук — лишь вторым). Сквозь влажноватый, с нотой гнильцы и каменной пыли дух пещер проник он. Вкрадчиво, мягко скользнул через почти неподвижный воздух тоннеля. Ещё более влажный, и более гнилой, и более тёплый, неприятный, едкий, дымный, потный, грибной, непонятный… этот запах казался разом и знакомым, и чужим. Было в нём и нечто от плесени, и нечто от мыльной щёлочи, и нечто от обычнейших фекалий, и нечто от несвежего дыхания, и нечто от алхимической лаборатории с её сотнями экзотических ароматов, от сладостных до отвратительных. Но, как и в случае со звуком, некоторые составляющие запаха опознаваться не хотели ни в какую.

А потом магистральный тоннель — всё тот же, что тянулся от девятой заставы четвёртой оборонительной сферы через полноценные форты третьей и второй сфер, мимо подземной крепости первой сферы — расширился, вливаясь в… менее тесное пространство.

Это если чудовищно преуменьшить.

Мийол чуть не охнул. С большим трудом сдержался, но всё-таки не выказал изумления. А вот спутники… Шак зашипела невнятно, Рикс выругался — поражённо и чуть испуганно…

Что ж. Зрелище стоило того.

Даже если бы сложно организованное пространство в толще камня, простёршееся впереди, оказалось пустым и мёртвым, оно произвело бы впечатление уже одними только циклопическими размерами. Монументальные… нет, уже не колонны — столпы! — от полутора до двух сотен шагов диаметром, высотой шагов двести, а кое-где и того больше. Рукотворные… нет, уже не просто дома — скалы! — высотой в сотни локтей, десятки этажей один над другим. Опирающиеся на эти столпы и эти скалы, висящие в пустоте одна над другой платформы. Другие платформы, поменьше неподвижных (и всё равно достаточно крупные, чтобы вместить за раз тысячную толпу или небольшой торговый караван), величаво плавали туда и сюда, поднимаясь вверх и спускаясь вниз, скользя по направляющим канатам и по странно блестящим параллельным полосам. Тысячи магических огней освещали всё это: вмурованные в потолок яркие конусы, сферические фонари на каменных подставках, мелкие издали цилиндры на подвесах: молочно-белые, жёлтые, синие, багрово-красные, травянисто-зелёные, множества промежуточных оттенков…

Как далеко это всё простирается? Мийол понятия не имел. Висящая в воздухе влажная дымка мешала заглянуть дальше, чем на полторы или две тысячи шагов… но там, вдали, как прямо впереди, так и направо, и налево — Сорок Пятый Гранит явно не заканчивался.