Рассеянный опалесцирующий свет, голубовато-зелёный и синий, создаваемый не знающей дневного света растительностью. Светится почти вся она: подушки мха внизу, абсурдно пышные розетки лишайников на мощных колоннах стволов, фестоны, листья и стебли каких-то свисающих с потолка вьюнов… или это тоже лишайники? Границы пространства, уходящего вдаль и в стороны, не определены, поскольку странный подземный лес скрадывает их. Но даже видимый кусочек этой пещеры выглядит разом и огромным, простёртым на сотни шагов — и ограниченным, тесным, сплюснутым. Такое впечатление создаёт дистанция от потолка до пола, равная где сорока локтям, а где и полусотне, и даже шестидесяти; при общих размерах этого места оно всё равно кажется узкой горизонтальной щёлкой в царстве безоговорочно властвующей стихии Земли.

По дну этой щели и выше, среди нагромождения висячих конструкций, опирающихся на прочное основание живых колонн (самые тонкие — в три обхвата, самые монументальные — локтей до десяти в диаметре), снуют разные существа. Не всегда человеческие. Численность только тех, что видны Хантеру от одного из малых боковых проходов, составляет навскидку сотни полторы или все две. Не похоже, чтобы кого-то в Лагере-под-Холмом волновало наступление ночи; больше похоже на то, что это местечко и его обитатели не засыпает никогда.

— Это не будет лёгким или простым, а, Зунг? — вздохнул Хантер. — Ладно. Потопали.

От выхода из тоннеля ко мхам на дне вёл двойной земляной пандус, скупо ограждённый плетёным заборчиком: один спуск — вправо-вперёд-влево, другой — влево-вперёд-вправо. Но оба спуска внизу снова сливались в одну широкую тропу. И там Хантера уже ждали.

— Смотрите-ка, свежее мясцо. Да как много.

— Эй, ты же в курсе насчёт налогов, не?

— Сейчас мы…

Между парой пришлых и тройкой местных возник из пустоты явно опасный зверь. Вдвое легче, чем Свирепый Двурог, но лишь на ладонь пониже, в овальных серых пятнах, хаотично разбросанных по бурой шкуре. Саблевидные когти с опасной лёгкостью проникли в грунт, оскал продемонстрировал четыре клыка — нижние длиной в ладонь, верхние ещё больше. Зверь молчал, но от этого не становилось легче. Сама собой вспоминалась поговорка: «Не ту собаку бойся, что рычит, а бойся ту, которая молчит».

— Это ж Ужасный Тигр!

— Неверно, — раздался переменчивый, искажённый голос Хантера. — С уровнем угадали, но это не Ужасный, а Ревущий Тигр. Редкий магический зверь третьего уровня, Атрибут которого комбинирует атаку звуком с кое-чем ещё. А теперь скажу один раз. Охранникам у входа я обещал не нападать ни на кого первым. Но не обещал, что оставлю без последствий чужое нападение. Так что или нападайте, или бегите. Я бы на вашем месте сбежал, бросая ножи и пачкая портки.