А что же прирождённый болтун? Ну… возможно, располагать таких на конце шкалы даже не вполне правомерно. Болтать-то они любят, это не вопрос — но вот количество слушателей, их качество и состояние им глубоко безразличны. Болтун способен искренне наслаждаться звуками своей речи что перед толпой, что перед младенцем в люльке, что наедине.

Хотя те из них, которые сохраняют некие следы адекватности, всё-таки ценят свежих, ещё не обстрелянных до ступора и депрессии трескучими словесными пассажами собеседников.

Дело шло к потемнению, когда Мийол возвращался из гильдейской библиотеки (допуска, выданного ему, хватило только на два первых этажа, для кандидатов и неофитов соответственно — но и такой ограниченный допуск на первых порах его устраивал вполне). Общежитие к этому времени оживилось: народ в основном повылезал из лабораторий, лекториев, теплиц, той же библиотеки, а если проводил время веселее — вернулся с городских улиц, чтобы поужинать и лечь спать… чаще всего не в одиночестве. Молодо-зелено… Мийол и сам бы не отказался заснуть с любимыми под боком, после недолгого — на час-полтора — взаимно приятного интима. Или даже без него, а просто ощущая боками родное тепло, с закрытыми глазами дыша знакомыми запахами.

Эх…

В общем, он шёл из библиотеки. И шестеро первых встречных, с которыми призыватель в общежитии пересёкся, просто проводили его взглядами разной степени заинтересованности, не ленясь хотя бы бегло и формально кивнуть в качестве приветствия (и получая такие же кивки)…

А седьмой оказался болтуном.

Он имел средней длины, изрядно всклокоченные чёрные волосы, кожу цвета мёда и глаза кофейного оттенка, причём чуть навыкате; пухловато-округлое лицо, контрастирующее с изрядно тощеватым, чтобы не сказать анорексичным, телом, небрежно задрапированным в домашний халат канареечного цвета. Причём Мийол не поручился бы, что под халатом есть ещё какие-то предметы одежды. На ногах болтуна красовались радикально-чёрные, под цвет волос, мягкие тапки без задников размера примерно на два побольше, чем надо бы. При ходьбе он пришоркивал ими, чтобы не потерять — раздражающий звук, хотя и менее раздражающий, чем его речь.

Вдобавок очень скоро новый «знакомый» присел на свободный стул в комнате на пятом этаже, той самой, куда недавно заселили призывателя, и шорканье утихло.

Болтун, разумеется, не утихал.

Путём наводящих вопросов — всем надо делать паузы для вдоха, хотя бы маленькие, даже таким уникумам! — Мийол выяснил как довольно бесполезные вещи (вроде того, что сосед болтуна привёл к себе «не очень-то приглядную на мордаху девицу из медицинского отделения, хотя грудь ничего так, торчком»), так и некоторое количество интересной информации.