— Золото? — спросил Георгий.
— Оно самое, — подтвердили одновременно Дерсу и Ван.
— И много у вас тут золота добывают? — продолжил задавать вопросы князь.
— Добывают, однако, — хитро прищурился Дерсу, — только связываться с ним не все хотят — нехорошее это дело, убивают очень часто за золото.
— Ладно, — махнул рукой Георгий, — золото это золото, берем с собой, а после реализации вы все получите свою долю — так годится? А теперь мы добываем оленя и возвращаемся, верно, Дерсу? — посмотрел он на проводника, и тот тут же кивнул.
Оленей пришлось искать достаточно долго, но к концу дня сумели таки завалить двух больших пятнистых самцов, освежевать их и вернуться на станцию Сергеевка. А там наследника престола уже ждал взволнованный комендант Судзиловский с телеграфной депешей в руках.
— Ваше высочество, — отдал он честь, — печальные новости из Петербурга…
— Что случилось? — не на шутку встревожился князь, глядя на скорбное лицо коменданта.
— Сами прочитайте, — сунул тот ему в руки длинную ленту.
Там значилось следующее — 17 ноября сего года на набережной реки Мойки погиб император всероссийский Александр, прощание с покойным назначено на 25 ноября, приезжайте немедленно.
Глава 25
Петербург, траур
Георгий на ближайшем поезде вернулся в Харбин, где оказалось, что предыдущее сообщение было слегка неточным — император не погиб, а впал в кому после взрыва на Мойке. И похорон, соответственно, не ожидается. Тем не менее, князь и тут сел на свой литерный поезд и скорым маршем отправился в столицу Российской империи.
Через неделю он выгрузился на Московском вокзале, встретил его брат Николай. Он был сумрачен, небрит и крайне обеспокоен чем-то, лицо его дергалось в самом неожиданном ритме.
— Как папа? — тут же задал деловой тон Георгий.
— Поехали, сам посмотришь, — он пригласил брата в пролетку, и они отправились в Адмиралтейский госпиталь на Фонтанку, где лежал в коме государь-император.
— Как это случилось-то? — спросил по дороге Георгий. — У отца же охрана очень серьезная была.
— Не помогла охрана, — хмуро отвечал Николай, — там две бомбы кинули слева и справа, сработала одна, но этого хватило… кучер и офицер охраны умерли на месте, а отца сильно контузило и оторвало левую руку… после операции в госпитале он и впал в кому.
— Мда… — надолго задумался Георгий, — смутные времена наступают, смутные…
Далее разговор между братьями как-то не заладился, поэтому в ворота дома 162 по Фонтанке рядом с Калинкиным мостом они въехали молча. Дежурная медсестра немедленно проводила высоких гостей на второй этаж, где в палате интенсивной терапии и находился царь. Рядом с ним сидел лейб-медик императорской семьи Сергей Сергеевич Боткин, он немедленно встал и приготовился давать пояснения.