Ну и ну! И кто так умело распорол ему живот? Прямо таки всё наружу — кровь, кишки, отшмётки мяса. Кажется, здесь даже была небольшая трапеза. Хотя, кажется, чего-то не хватает.

Пришлось нагнуться и приглядеться повнимательнее, чтобы понять, зачем же на самом деле нужно было вытащить внутренности Фёдора — печени не хватало. Вот её и выдернули. Сожрали на месте?

Я запоздало понял, что под моей ногой есть несколько пятен. Тогда я привстал и проследил дорожку до стены. Схватили и ускакали, чтобы съесть в укромном месте.

Ну а что, Фёдор пропал недавно, а целую печень просто так сожрать… не такая уж быстрая задача. А будь у убийцы гигантская пасть, так просто посреди Пекина он бы не скрылся.

Хотя, работа грязная, и чистенькой нечисть тоже вряд ли ушла, так что вопросы всё равно есть. Человек (или кто-то, похожий на человека), покрытый кровью с ног до головы — норма для Китая, или что?

Но самым интересным в теле многострадального Феди был не распоротый живот, не отсутствие печени и даже не явные следы того, что его «слегка» погрызли.

Нет, речь о его члене. Интересно, по какой такой причине он стоит? Ширинка расстёгнута, всё напоказ — даже можно подумать, что его застали прямо посреди некоторого процесса. Да я бы так и подумал, если бы не знал, что времени на такое у мужчины было недостаточно — ну когда б он успел?

— Твою ж мать! — выругалась, оглядывая Фёдора с расстояния пяти шагов. — Да что с ним такое случилось?

Я фыркнул.

— Обстоятельства и правда занятные. Думаю, этого района стоит избегать.

— Пф-ф, конечно, — отозвалась Мария. — А то и я тебя однажды найду… вот так. Позорная будет смерть.

Она кивнула в сторону члена Фёдора. Впрочем, смотреть на него девушка избегала — да и вообще, с тех пор, как мы подошли, её глаза больше блуждали по стенам или живым охранникам. А столько бахвалилась — и всё зря?

— Жаль его, умер молодым, — наконец сказал я из уважения к погибшему. Сам чувствую, как смерть дышит в затылок, вот и почувствовал жалость к почившему. Затем я огляделся, заметил большой мусорный бак и лужицу почти засохшей тёмной жидкости, которая вытекала из помятого уголка. — А там что?

— Сейчас посмотрим, — Прохор с готовностью подлетел к баку и поднял крышку, чтобы заглянуть внутрь. — Ух ты, ещё один!

Я хотел подойти, но лысый схватил меня за плечо.

— Нечего детям на всё это смотреть.

Эй, я что, в одном ряду с Марией? Вроде и не обидно, выгляжу, как школьник, да ещё и хилый — с одной стороны мне мотив лысого понятен. Но всё равно как-то неприятно. Ну хочу и смотрю, в самом деле! Да и вообще, я же оммёдзи, что в этом такого?