А кто-то думает иначе? Удивительно, мать этого Константина сама еле терпит, а всё равно пытается выдать за него дочь друга. Никакой жалости.

Когда лакей открыл массивную дверь, я вышел на улицу, щурясь от солнца, и громко спросил:

— Кто хотел мою голову? Ну вот он, я.

— Кикучи Сабуро, — прошипел Константин. Он стоял у основания лестницы, растрёпанный и слегка помятый. Пиджак он где-то потерял — на нём была одна рубашка, и та с большим красным пятном. На кровь не похоже — скорее, пролитое вино. — Сегодня ты умрёшь!

— Для начала, доброе утро, Ваше Высочество, — весело ответил я. — А теперь этот смиренный человек хочет узнать, почему это он непременно должен умереть?

Константин скривился.

— Шутить вздумал? Отобрал у меня Марию и издеваешься?

— Мария не вещь, чтобы её отбирать. Захотела — стала моей невестой. И что тут не так? — пожал плечами я, спускаясь к великому князю. Что тут великого? Да, вечно этих титулованных особ превозносят. А на деле… А на деле некоторые из них так и выглядят. — Ну и что решит дуэль? Я умру, и она всё равно за тебя не выйдет. Да ещё и наверняка смертельно обидится.

— А что мы будем делать, когда ты сдохнешь — не твоя забота, — сплюнул парень.

— Почему же? Я ведь пока живой. Да и вообще, почему к Кикучи Таро таких требований не было? Что-то я не припоминаю, чтобы его вызывали на дуэль.

— Ха, Кикучи Таро! Смешно! — расхохотался Константин. — Все знают, что княжна и идиот, просиживающий штаны в казино, никогда не поженятся. Ты — другое дело. Чем ты её заманил, а? Дуэль! Прямо сейчас! Я снесу тебе голову!

— Ла-адно, — протянул я. — Отлично, дуэль за руку Марии. Уверены хоть, что не хотите выбрать другое время? Например, когда вы будете трезвым.

— Я тебя и так уделаю, — усмехнулся Константин.

Я покачал головой. Ну и ну, типичный избалованный младший сын. Что-то слишком часто я с ними сталкиваюсь. Этого хоть семейного состояния не лишают — только вот растёт он, как трава на обочине. Никакого контроля, вот и выросло это чудо.

Он ещё небось расплачется от ужаса, если действительно меня убьёт. А если не выйдет, и вовсе побежит плакать к мамочке. Ощущение взрослости есть, а ума нет.

— Ну раз уж ты так уверен, я надеюсь, претензий не будет, — я обернулся к лакею и напряжённо наблюдавшему издалека Прохору. Часто же он рядом ошивается. — Ну и где мы можем подраться?

Прохор покачал головой.

— Нужен договор и секундант. Я позову Его Светлость.

С этими словами мужчина скрылся где-то в доме. Лакей же будто прирос к ступени — он растерянно поглядывал то на меня, то на Константина, но ничего не говорил. Вскоре появился Кирилл Антонович в сопровождении дочери. Очевидно, он уже был готов к этому исходу — это можно было заметить по смирению на его лице.