Медленно отступаю обратно в вагон вперед спиной. Собираю всё внимание и направляюсь в другую сторону.
* * *
Снова открываю глаза и прислушиваюсь к себе. Полностью уверен, что там, где пропасть, в том самом островке воды, пульсировал кристалл. Живой и серебристый. Да, никаких движений внизу или малейших намеков, что он там. Только вот кристалл пульсировал в такт моему сердцу.
И уверен, что это знание предназначается только мне.
Глава 4 Солнечный зайчик
— Ну, как мы себя чувствуем? — в палату заходит девчонка лет восемнадцати.
Хотя какая она девчонка? Барышня старше меня года на четыре минимум. С новым телом свыкнуться немного сложно. Да и состояние двойственное.
Мои воспоминания потихоньку устаканиваются, и ощущения Лехи Ларионова всё-таки отходят на второй план. Вперёд теперь выходит более циничная версия Ларика. Теперь я не тот мальчишка, который уехал из дома с «дядькой». Провожаю взглядом вошедшую медсестру. Красивая, чего уж тут.
Похоже, что внутренний возраст и мое мироощущение тоже сильно меняются. Я не становлюсь Лёхой Ларионовым. Это точно. Но Ларионом Орловым я тоже перестаю быть.
С этой девчонкой… Интересно, для меня она сейчас всё-таки девчонка… Усмехаюсь про себя. С первого взгляда так и есть — курносая смуглая девушка лет восемнадцать остается девчонкой. А вот со второго — продолжает быть девушкой чуть постарше меня.
Та самая двойственность. Словно два отражения двух разных людей накладываются друг на друга.
Лёгкая боязнь и внутренняя скованность в общении с противоположным полом полностью пропадает — у Лехи ее отродясь не было. А вот Ларик никогда не имел большого числа личных встреч такого рода. Лёхин опыт побеждает и скованность вместе с беспокойством сразу же тают как весенний снег на солнце.
— Вот как вас увидел, так сразу стало лучше, — улыбаюсь, выдавая фразу практически на автомате.
Девчонка точно не привыкла к таким подкатам от подростков на несколько лет младше её, но профессионализм никуда не денешь. Да и ничего плохого или обидного я, в общем-то, не сказал.
— Как приятно слышать, — девушка удивлённо улыбается, но тут же находится с ответом. — Тогда буду заходить к вам почаще.
Вся боль после этих слов притупляется. Чувствую, как мои губы тоже расплываются в улыбке.
— Молодой человек, я ваша медсестра, — девушка набирается строгости. — Прикреплена к этой палате до вашего выздоровления. В течение двух дней мы будем видеться чуть ли не каждые три часа.
— Это будут лучшие два дня в моей жизни, — ещё шире улыбаюсь. — И давай на ты, если удобно!
Скованность и стеснение забиваются в дальний угол подсознания. Сейчас им не место и не время. Общаюсь как привык. После прихода в себя — это безусловно лучший момент.