— Мля, чем воняет⁈ Горит! Тачка горит! Пожар! — Заорали бандиты, когда занялась резиновая прослойка окон.

Спустя еще пару мгновений кузов с моей стороны уже прилично горел.

— Давай, пацаны! Спасай товар!

— У… Падлы… — Зарычал Женя и решился.

Не успел я обернуться, как он уже выскочил из своего укрытия и открыл огонь. Выстрел, другой, третий. Бандиты, которых мы застали в врасплох, не успели очухаться, и Женя методично валил их одного за другим.

— Сука… — Выдохнул он, стоя на колене.

Я поднялся.

— Щас тут и правда все сгорит. Надо валить, — сказал я.

Женя скривился от боли. Оперевшись о колено, медленно встал.

— Ща, погоди.

Он пошел к бандитам. Когда и я выбрался из своего укрытия, увидел, что приехавших было четверо. Все они нашли свое место среди остальных трупов. Только один все еще раздирал каблуками землю, судорожно зажимая рану в горле.

— Прости, мужик, — стал над ним Женя. — Я в голову целился, но че-то промазал. Плохая рана, знаю. Неприятная.

Корзун наставил пистолет на бандита, выстрелил, и тот немедленно затих.

— Что б не мучился, — обернулся ко мне Корзун.

Я кивнул.

— Щас тут все сгорит к едрене-фене, — сказал я. — Сваливаем.

Мы поспешили убраться и взбежали по холму дорожной насыпи к моей машине. Там, под бампером, лежал мертвым Мирон.

— Вот и конец пришел моему завербованному информатору, — сказал я, глядя на его тело.

Тем временем Буханка занялась как надо. Что-то хлопнуло у нее внутри, и мы с Женей аж присели, присела, почему-то и машина. Это сдулось заднее, объятое пламенем, колесо. Уже вовсю горел салон, и внутри посерело от дыма. Он выбивался из открытых задних дверей.

— Щас цинки нагреются и начнется фейерверк, — буднично заметил Женя.

— М-да… Погнали отсюда. Поездка к мастеру отменяется.

Женя покивал, разрядил и бросил пистолет в огонь. Сев в машину, мы быстро уехали.

— Сука! Ну ни дня без жопы, — Степаныч тронул закрытые веки. — Вот какого черта они там вытворяли⁈

Когда мы приехали в город, было уже около двух часов дня. Мы с Женей тут же погнали к Степанычу, который все утро проторчал в конторе с рабочими, а когда они уехали на обед, вернулся.

Там, на кухне, его и застали новые веселые новости.

— Я думаю, — начал я. — Что эти стволы предназначались для мясуховских. И машина точно ехала из Раздольного по направлению к трассе, по направлению к Городу, короче.

— Но почему оттуда? И кто напал? — Женя положил очередную сигарету в губы, закурил.

Внешне он казался совершенно спокойным, будто бы то, что произошло сегодня, даже не взволновало Корзуна. Единственным признаком его душевных переживаний было то, что он шмалил одну сигарету за другой.