— А, сука! — Обернулся Вадим. — Что за черт⁈
Он кинулся ко мне, стал поднимать, но осекся.
— Кровь! Ты весь в крови! — Вадим осмотрел свою вымазанную кровью руку. — Попали?
— Беги! — Сидя на земле, крикнул я, когда по нам снова открыли огонь.
Пули легли в подлесок вокруг, стали откалывать кору от деревьев.
— Я без тебя не уйду!
— Погибнем мы оба, — мрачно сказал я, понимая, что вдвоем нам не уйти, — твои не смогут ничего сделать. След чеченов затеряется.
— Я вытащу тебя!
— Нет, — я оглянулся на приближающихся боевиков. Они были метрах в семидесяти от нас. — Пойдем вместе — догонят.
— Витя!
Я вскинул разряженный наган. Направил его на Вадима.
— Ты что, Летов? — Удивился тот.
— Пошел! Ну! Ни то я сам тебя пристрелю!
— Витя…
— Пошел!
Вадим, опасливо оглядываясь на приближающихся Чеченов, проговорил:
— Ты только выживи, Витя. Мы за тобой вернемся… Они часто берут пленных на выкуп…
— Пошел отсюда!
Помедлив мгновенье, он пустился бежать.
Я опустил наган. Переводя дыхание, повесил голову. Закрыл глаза, готовясь к смерти. За спиной все громче звучали шаги и незнакомая речь боевиков. Они были совсем близко. Решившись встретить их лицом к лицу, я обернулся, попытался поднять наган и тут же получил в лицо прикладом. Сумеречный, приглушенный кронами деревьев свет, вмиг погас.
Глава 13
Первый раз я очнулся в просторном багажном отделении их машины. Голова страшно болела, а мысли путались. Ныла порезанная нога. Я не мог собраться, и казалось, что все вокруг — один сплошной беспокойный сон. В салоне разговаривали. Болтали иногда на русском, иногда по-своему. Но подслушать ничего я не смог, потому что просто отключился.
В следующий раз я очнулся в новом месте. Открыл глаза, потому что луч света, проходивший сквозь щель в деревянных стенах, нагрел мне глаза, красным пробился сквозь веки.
Я не сразу додумался, что привязан. Голова еще гудела. Сначала, неловко пошевелившись, я почувствовал боль в ноге. Потом понял, что сильно болит лицо. И только в последнюю очередь, я ощутил, как веревки натирают запястья.
С трудом разлепив глаза, я проморгался. Потом увидел, что сижу на земляном полу какого-то сарая. Во рту кляп, руки связаны за спиной и прилажены к вкопанному в землю деревянному столбу, служившему углом для сарая. Сарай был дырявым и невысоким. Сбитый из деревянных дощечек, он пропускал тонкие лучики света сквозь свои щели.
Внутри валялся какой-то хлам: сломанный велосипед, гнилые матрасы, котелки и железная посуда, старые газеты, отсыревшие книги. Пахло земляной пылью, но воздух был прохладным. Тут гуляли сквозняки.