Чечен, снова оказавшийся сверху, сел мне на живот, в руках его был нож, взятый обратным хватом. Клинок, смотрящий в землю, был окровавлен. В моей крови. Видимо, он ударил меня ножом, когда мы упали. А я даже и не почувствовал. Вот только в момент удара, нож остался в ноге, выскользнув из его пальцев.

Чечен занес нож, целя мне в грудь или шею, я же ударил его палкой. Треснуло. Дрын переломился, а боевик завалился набок. Теперь сверху оказался я. Бабахнул его остатком палки по вооруженной руке.

Боевик потерял нож, заорал, схватившись за отбитые пальцы. Тогда я вцепился ему в горло, стал душить.

Чечен засучил ногами подо мной, впился мне в воротник ветровки, потом здоровой рукой уперся мне в лицо, стараясь оттолкнуть. Боевик храпел и спел, пытался что-то выкрикнуть.

В следующую секунду рядом со мной упала пуля. Вдали зашуршало, по-нерусски закричали люди.

Я бросил взгляд вглубь леса. Фигуры боевиков пробрались сквозь кусты метрах в ста от меня. Я думал недолго. Схватив остатки палки, врезал чечену в лицо. Он всхлипнул, на щеке появилась огромная уродливая рана. Однако враг не сдавался, продолжая бороться. Я дал еще раз. Потом еще. Перестал бить, только когда он затих без сознания.

Я бросился бежать. За спиной заговорил автомат. Пули просвистели, кроша ближайшие стволы деревьев, беспокоя кусты.

Поняв, что вверх с раненой ногой пойти я не смогу, я побежал влево, куда-то в сторону крутого склона, по которому спустился в самом начале.

Стрельба кончилась. Видимо, они нашли избитого мной парня. Когда огонь возобновился, били куда-то, где меня уже не было.

Штанина пропиталась кровью. Боль была такой, что казалось, будто болит не рана, а вся нога. Поврежденные мышцы, сокращаясь, терялись друг о друга, отражаясь такой остротой, будто нож был все еще внутри моего тела.

Когда я решил, что уже оторвался от боевиков, из-за дерева выступил еще один человек. Не размышляя, я на бегу просто сбил его с ног. Мы упали между корней, я схватил первое, что подвернулось под руку — какую-то тонкую палку. Оседлав боевика, я занес свое оружие.

— Витя⁈ — Проморгался Вадим, удивленно глядя на меня с земли.

— Вадим… — Выдохнул я, и палка вывалилась из уставших пальцев.

— Это что, был ты⁈ Ты стрелял⁈

— Да. Быстрее. Поднимайся, нам нужно уходить.

— Ты один?

Не ответив, с трудом встал, потянул Вадима за рукав. Поднявшись, тот спроси:

— Ты был прав. Это они. Я уговорил Тургулаева…

— Потом. Беги, ну! — Крикнул я, оглянувшись на подходящих преследователей.

Вадим бросился бежать, за ним я. Порезанная нога подкосилась, и я упал.