Минаев потемнел лицом. Оглянулся на своих людей, тоже прибывающих в замешательстве, хотя и не показывавших своих эмоций Логопеду. Для бандита они наверняка выглядели как две каменные статуи, безмолвные и безэмоциональные. Да только Минаев знал своих слишком хорошо и давно научился различать малейшие изменения на их лицах.

— А что взамен? — Спросил Минаев.

Логопед тоже глянул на парадный вход ресторана. Неприятно облизал губы, словно пребывая в какой-то краткой нерешительности.

— Знаю я, что ваш, скажем так, поставщик, известен не только своими стволами, которые толкает направо и налево. Но также его знают, как человека, который может достать кого надо чуть не из самой жопы, если уж его обидели. Короче, мочит он всех, кого надо, так ловко, что Рэмбо, мать его, позавидует. В общем. Замочите мне Горелого. Как это сделать и где, я скажу.

Минаев не повел ни единой мышцей на лице.

— Нравом твой Горелый не вышел, — сказал он. — Как только узнает, что ты отправил людей на сделку, хлопнет тебя первым.

— Не успеет узнать, — показал щербатый рот Логопед. — Потому как шлепнуть его надо будет сегодня ночью. Сможешь? Если да, то по рукам. Ваши жизни и сделка, взамен шкуры этого сбрендившего старого козла.

Логопед сделал вид, что плюет в ладонь, протянул ее Минаеву. Десантник опустил взгляд.

— Ну? По рукам? Договор дороже денег. Мое слово нерушимое. Не то что Горелого.

— По рукам, — сухо сказал Минаев, пожимая ладонь Логопеда. — Тогда все как планировали?

— Как планировали, — покивал Логопед. — Как только узнаю, что Горелый помер, сразу высылаю вам людей. Ну что, пойдем присядем ко мне в тачку? Обсудим детали нашего договора?

— Давай хоть отъедем, — проговорил Минаев, косясь на вход ресторана. — Хоть на соседнюю улицу. А там уже и поговорим.

— Ты, Сеня, сбрендил? — Недовольно спросил Федор, когда Минаев поговорил с Логопедом в его Вольво и вернулся в свою копейку. — Ты че, правда пойдешь мясуховского авторитета убивать?

— Вы проведете передачу без меня, — сухо сказал он, глядя перед собой немного пустым, отсутствующим взглядом. — Я сторговался, что и устранение, и передача пройдут в одно и то же время. Потом мы заляжем на дно, пока все не утрясется.

— Сеня, — вздохнул Федор, — да ты че? Как ты вообще…

— Это приказ, — строго сказал Минаев. — Когда закончите, ждите меня в условленном месте.

* * *

Где-то под Армавиром. Утро того же дня

— Я с тобой, Алим, не согласен, — хмуро проговорил Була, начищая свой ПМ. — Мы двоих уже потеряли. Первый раз за полгода. Теперь нам придется их отцам как-то в глаза смотреть. Говорить, почему их дети не вернулись из нашей поездки. Почему все остальные вернулись, а они нет.