Глава 24
— Кто-нибудь скажет, где, мать вашу, чистый сотейник на этой кухне?
Лев повысил голос, но потом одернул себя. Это не его повара и не его кухня, и вообще он здесь гость.
Мужчина бросил венчик на стол, полез в шкаф, кто-то кинулся помогать искать, но большинство работников просто смотрели на нервного столичного гостя.
— Лев Кириллович, вам помочь? — Словно из ниоткуда возникла Карина с облаком вьющихся рыжих волос и, как всегда, в чем-то похожем на юбку или шорты, что едва прикрывали пятую точку.
— Да, помоги, узнай, почему сегодня на занятии не было Лауры, той блондинки, такой полненькой. — Лев опускал глаза, словно спрашивал о чем-то постыдном, потому что на душе было хреново.
Он мог, конечно, позвонить или написать сам, даже поехать и спросить лично, но не делал этого из-за гордости, а может, и упрямства. Пока сидел пару часов ночью в обезьяннике, много думал, вспоминая реакцию Лауры на его слова, на, скажем так, правдивые, с его точки зрения слова, но обидные для нее.
Женщины вообще для Корнеева были существа из другой вселенной, из параллельного мира, который по какому-то удивительному стечению обстоятельств пересекается с этим, и происходит выброс колоссальной энергии.
С Лаурой у него было именно так, Лев терял контроль, мозг затуманивался, желание обладать брало верх, адреналин кипел в крови, и он ничего не мог с этим поделать. Корнеев хотел эту девушку, видел эротические сны, просыпался с жутким стояком, как подросток, и скучал, когда ее не видел.
Даже зная, что она такая ветреная, что развела около себя ухажеров, но тем не менее именно Корнеев отхватил по лицу от нее, а потом и от ее бывшего. Эта пышная секси-зефирка была для него девушкой-ураганом, катастрофой и ходячей бедой.
И вот проведя бурную ночь, не глядя на свое отражение в зеркале, Лев как-то провел урок, избегая вопросов и загружая учеников работой. Но одно пустое место мешало, отвлекало и напрягало. То место было Лауры. В голове сразу возникло несколько вопросов и предположений: что девушка не спала всю ночь, что провела ее с любовником, а утром они сломали уже второй стул.
Лев пересолил лазанью, потом сжег пиццу, и у него совсем не поднялся крем для безе. Было такое ощущение, что его покинул кулинарный талант, мужчина забывал дозировку ингредиентов и не следил за временем.
— Так Анисимова сама звонила.
— А почему не сказала?
— Вы не спрашивали.
Карина тонкими пальчиками взяла со стола клубнику, красиво отправила ее в рот, заморгала пушистыми ресницами, а Корнеев закатил глаза.
— И что сказала Анисимова?