— Да нет никакого типажа — твоего или нет… это дурь в голове. Есть женщина, к которой тянет, а если тянет, значит, она твоя.
Гена задавал вопросы, а сам наливал и наливал, заставляя пить и закусывать. Лева говорил, приводил аргументы, что они разные, что Лаура слишком молодая и имеет много ухажеров, слишком ветреная. А Орехов в ответ на это смеялся как конь, хлопал по столу ладонью так, что подскакивали огурцы.
— Дурак ты, Лева, она сексуальная девчонка, вокруг нее полно самцов.
— Мне это не нравится.
— Давай выпьем и поедем спасать твою зефирку от коварных обольстителей и поедателей сладкого.
Выпили много, Лева еще помнил, как закончилась первая бутылка и началась вторая, еще помнил, как они вызывали такси, а Гена достал откуда-то две гусарские сабли.
Потом друг учил его пить самогон по-гусарски — с локтя, за дам, стоя и до дна. Получилось не с первого раза, но Лева старался, а Гена подначивал.
А вот дальше — ничего.
Ни как ехали.
Ни куда ехали.
Зачем вообще ехали.
Но этой ночью спал Лев крепко и сладко, как младенец.
Глава 31
Не этого ли мальчика нагадала Жанна?
Лаура думала именно так, разглядывая спящего на диване супермегакрутого шефа. В руках у девушки была чашка свежесваренного кофе, и лишь его аромат приносил удовольствие в это раннее утро.
Супермегакрутой шеф сейчас не выглядел таковым.
Хотя ночью его появление было поистине фееричным. Он был суперпьян, мегаактивен и круто держал саблю.
Роль пьяного гусара была выполнена на четыре с плюсом, не хватало коня и мундира с золотыми эполетами. Но Лаура решила, что еще немного — максимум неделю, — и Корнеев Лев Кириллович из столичного франта превратится в местного алкаша. Борода отрастет еще больше, а синяк с разбитой губой можно рихтовать через день.
Девушка села в кресло напротив дивана, на котором комфортно, обняв саблю, расположился Лев Кириллович, поправила длинный пеньюар и, склонив голову, продолжила разглядывать ночного гостя и размышлять.
Вот скотина. Какая же скотина этот Лев. Царь зверей, блин. Зверек. Пьяный сурикат он, а не лев. Это же надо так напиться и притащиться к ней, а не к своей силиконовой кукле. А еще обвиняет Лауру в ветрености!
Но, как ни крути, даже сейчас Корнеев был хорош. Широкие плечи, обнаженная грудь, мышцы, татуировки. У Лауры мужчина именно сейчас вызывал противоречивые эмоции, хотелось одновременно придушить и прижать к груди.
Ночью кто-то орал под окнами, Анисимова решила, что это молодежь возвращается из клуба, встала, хотела закрыть окно, но, услышав свое имя, напряглась. А когда присмотрелась, думала, что в очередной раз провалится от стыда сквозь землю.