— Так ты с поля боя прискакал, конь во дворе стоит.
— Какой конь?
— В яблоках. Держи.
Лаура протянула стакан с мутной жидкостью, Лев скептически посмотрел на нее, но взял, принюхался, а когда сделал первый глоток, оторвался лишь тогда, когда осушил стакан до дна.
— Не благодари.
— Спасибо. — Лев все-таки поблагодарил, поднял голову.
Лаура стояла напротив в лучах утреннего яркого солнца, в розовом пеньюаре, который лишь слегка прикрывал пышную грудь.
Она была сексуальна. Даже будучи в диком похмелье, Лев это понимал и принимал. А еще принимал то, что она ему небезразлична. Но сейчас Лаура была прекрасна в своем гневе. Если она возьмет саблю и отсечет Корнееву голову, он это примет с благодарностью.
— Какого хрена, Лев?
— Что именно?
— Какого хрена вы приперлись ко мне ночью?
— Не знаю. — Лев поставил стакан на пол, схватился за голову. Ой, не надо было мешать отличнейший самогон с пивом. — А что, правда есть конь?
— Было. Два коня. Так какого хрена, я спрашиваю, ты приперся ко мне, а не заснул между ног своей силиконовой куклы? Или она — с твоим членом во рту?
— Какая ты грубая.
— Это я еще милашка. — Лаура была настроена решительно, нужно было для начала раздавить оппонента, а потом заставить его играть по своим правилам.
— Зефирка.
— Что?
— Гена называет тебя «секси-зефирка». — Лев откинулся на спинку дивана, Лаура сейчас, как никогда, была похожа на зефирку.
— Я задала вопрос. Или ты думаешь, что можешь приходить вот так просто ко мне, когда скучно, грустно, приехала невеста или ты напился с другом? Я что, похожа на легкодоступную девицу? На свободную грудь, в которую можно уткнуться от тоски, или что еще свободное, куда можно макнуть свой член?
Однако эта девушка была так же резка на язычок, как и сексуальна. Льву захотелось проделать все по пунктам: и уткнуться, и макнуть.
— Нет, нет, я вовсе так не думаю.
— Ты сейчас получишь по лицу саблей, алкаш.
— Я не алкаш.
— А по лицу согласен получить?
— Нет.
Со стороны можно было принять перепалку за ссору мужа и жены. Муж перебрал с друзьями, пришел поздно, а жена пилит его.
— Прости, Лаур, реально… прости. Я не должен был приходить так поздно, в таком ужасном виде. — Льву было стыдно, а Лаура была права. Ни одна девушка не заслуживает такого обращения. Она права: то придет, то уйдет, то приблизит, то оттолкнет ее. Надо срочно трезветь и разбираться в себе. — А есть еще рассольчик?
— Есть, но для начала мы заключим соглашение.
Корнеев приподнял бровь, мозг соображал туго, но было интересно, что придумала эта «молочная девочка».
— Ты станешь моим женихом на день. Всего на день, а потом мы забудем, как звать друг друга. Потому что мне даже знакомый не нужен, который считает меня ветреной особой.