— Ника, ты как тут оказалась?
— В смысле «как»? Ты позвал, я приехала.
Корнеев наконец отлепил от себя Николь, нахмурился, сделал шаг назад:
— Черт…
— Черт? Черт? Что значит черт?
Точно, Лев сам позвал Нику — в каком-то странном порыве, с загруженной мыслями головой, огорченный на Лауру, ее поклонников и поведение.
— Ник… Я…
— Вот, ты сам написал, просил приехать. — Девушка начала рыться в сумочке, достала телефон, начала пихать его Льву в лицо. — Я все бросила — клиентов, тренировки, свой график, косметолога, массажиста — и рванула в эту дыру. А ты… ты спрашиваешь, что я здесь делаю?
Николь плакала, да, и это были не наигранные слезы, это были слезы обиды, потому что мужик реально ускользал из ее цепких лапок. Если он забыл, что писал и звал, значит, точно кого-то трахал этой ночью.
Лев даже не сделал комплимент ее груди, а она всегда ему нравилась, он любил, что она вот так ходит без лифчика. А сейчас ноль эмоций, даже не прикасается, даже не поцеловал.
А еще фингал под глазом и разбитая губа.
— Ники, ты не так поняла, я, конечно, рад тебя видеть, но я не думал, что ты на самом деле все бросишь и приедешь. Кстати, как тебе это так быстро удалось?
Корнеев пытался увести девушку в сторону, а лучше в кабинет Орехова, убрать ее с общего обозрения, еще не дай бог Лаура увидит. Черт, он сам запутался, завяз во лжи, а еще обвинял в этом секси-зефирку, с которой провел умопомрачительное утро.
— Я не хочу с тобой разговаривать, я обратно, я домой, и пусть мне станет плохо, пусть я упаду в обморок от переутомления и голода.
— Нет, постой, Ника, извини, мы сейчас сядем, пообедаем, и ты мне все расскажешь.
Девушка всхлипнула, надула губки, специально не стирая слез с лица.
— А чем здесь обедают?
— А как ты нашла меня, разве я говорил адрес?
Николь опустила глаза, начала искать в сумочке влажные салфетки. Лев действительно не говорил ей адреса, она узнала его у Макара, подслушала разговор.
— Узнала у твоего директора, а что, нельзя было? Я не имею право знать, где мой любимый мужчина, который уехал и даже не попрощался, не сказал ни слова о том, куда едет?
Лучшая защита — это нападение, Николь это знала и иногда удачно пользовалась. В конце концов, они вместе не один год, и она имеет право знать, где ее мужчина.
— Ты имеешь право знать, пойдем в зал. Ты без вещей?
Чемодан остался в клумбе, откуда Николь его не вытащила, не стала это делать при странной парочке.
— Они на улице, там же меня оскорбили… какая-то толстуха. Господи, Лева, здесь дикий, невоспитанный народ. Как вообще здесь можно жить?