Он нажал на педаль, и Ужас Глубин сделал первый шаг.

— Получилось, — сказал старший механик. — Моя малютка, у неё всё получилось. Получилось!

Марк переключил длину шага на самый минимум. Мы медленно шли по дну.

— Рома, направление? — спросил Марк. — Где берег?

Я сверился с компасом, картой и вспомнил, в каком положении мы были, когда упали.

— На десять часов, Марк!

— Есть!

Он нажал другую педаль, и мы медленно начали поворачивать. Потом пошли дальше. Каждый шаг чувствовался где-то у меня в животе. Корпус ригги стонал от давления, но Исполин двигался по дну. Стрелочка глубины поднималась с каждым шагом.

Осталось немного, всего пять метров. Три метра. Два метра.

Нас тряхнуло. Снова заработала сирена.

— Что такое? — удивился Марк. — Что случилось?

— Лёд! — догадался я. — Мы упёрлись в лёд. Двигатели на пятнадцатую позицию! Мы его сломаем своей башкой!

Марк высвободил руку из механического рукава и передвинул рычаг контроллера до самого конца.

Теперь рёв двигателей слышно в кабине так, что даже наушники не спасали. Пульт снова замигал красным. Корпус застонал. Мы начали толкать.

— Ломайся, зараза, — прошептал я. — Ломайся.

— Долбанная ледяная сука! — не выдержал Марк. — Сломайся уже! Сломайся!

Двигатели заорали ещё громче. В кабине стало теплее, завоняло испорченным яйцом. Всё скрипело от натуги.

— Ещё немного, — шептал я. — Ещё немного и…

Лёд лопнул таким с громким треском, будто взорвался. Ещё несколько шагов мы сделали с трудом, разламывая преграду на куски. А потом пошли свободно.

Я опустил перископ.

Передо мной земля, покрытая снегом. Мы на поверхности. Исполин шагал вперёд, до берега, до которого осталось совсем немного.

Я бы расслабился, но всё только начиналось. Сейчас будет ещё сложнее.

Мы вышли на берег и остановились. Огонь по нам не вёлся, на радаре тихо, его антенна отломилась, и он ничего не показывал.

— Слушайте все, — сказал я, прижимая микрофон к горлу. — Мне нужен полный отчёт о состоянии Исполина. Сможем ли мы продолжить бой? Ответ «Нет» не принимается. Келвин Рэгвард думает, что мы мертвы, но мы его обрадуем. Скоро он нас увидит. За работу.

Я снял холодные наушники и микрофон. Марк тоже, затем посмотрел на меня.

— Восточная линия пала? — спросил он.

— Скорее всего. Надо связаться с ними, остались ли здесь выжившие.

Я припал к оптике. Тумана почти нет, но видны силуэты. Несколько ригг, почти чёрных от копоти. Бой был жарким, наши держались изо всех сил. Но здесь только обычные шагоходы, я не видел Печати Огня.

— Есть связь с нашими, — доложил Сергей, переключая тумблеры рации. — Соединяю с полковником Башкеевым.