Паром представлял из себя обычный дощатый настил, положенный поверх смоленых деревянных бочек. Накрывала его двускатная крыша, держащаяся на шести опорах. В длину паром был шагов пятнадцать-двадцать, в ширину — на треть меньше. По центру парома был установлен столб с большим колесом на нем, на которое был намотан толстый пеньковый канат, протянувшийся от одного берега до другого. Вращая это колесо можно было перетянуть паром на нужный берег.

Кэндер Фогг дождался, когда Крас и Ру спустятся с обрыва, и уже втроем они пошли к парому. Горбатый паромщик хоть и дремал, но дремал чутко — когда до него оставалось шагов двадцать, он резко поднял голову и пристально уставился на гостей. Полы своего кожаного плаща он откинул немного назад, чтобы лучше был виден кистень с увесистым набалдашником, утыканным толстыми железными колючками.

— Спокойной воды, паромщик, — сказал Крас.

— Тихой равнины, путник, — отозвался паромщик.

— Когда отходит паром?

— Когда твой кошель станет немного легче, а мой немного тяжелее.

— Значит, он отходит немедленно…

Крас с улыбкой снял с пояса кошель, выудил из него медную монету и бросил паромщику. Тот очень ловко поймал ее и на удивление резво поднялся с чурбака.

— Поторопиться надо бы, — сказал он. — Ветер подымается, как бы грозу не натянуло.

— Тогда не будем терять времени, — сказал Крас.

Все четверо они вошли на паром. Река на переправе была относительно спокойной, противоположный берег темнел тонкой полоской, над которой возвышались рыжие сосны, а канат, уходящий к ним, терялся в водной зыби где-то на середине реки.

Недолго думая, паромщик взялся за рукоятку колеса, и паром, дернувшись, отчалил от берега. Под бочками зажурчало, в щели между досок плеснулась вода. Паромщик крутил колесо, движения его были спокойными и привычными, видно было, что горб ему нисколько не мешает. Паром двигался медленно, но все же двигался несмотря на то, что достаточно сильное течение так и норовило сорвать канат с колеса и утянуть паром вниз по течению. Но этому препятствовал еще один канат, натянутый между берегами, и удерживающий паром от сноса. Он проходил снизу по самой кромке дощатого настила, опираясь на свободно вращающиеся ролики, конструкция которых позволяла канату скользить по ним, но при этом не давала ему выскочить из пазов.

— Вы бы присели… — сказал паромщик, кивнув на прибитые к доскам чурбаки. — На Бурном Языке всякое бывает. Качнет нас посильнее, и покатитесь в воду, как горох. А это Бурный Язык, тут всякое бывает… Хотя, это я уже говорил…

Они уселись на влажные чурбаки. Ру неподвижно смотрела на воду, глаза ее то и дело закрывались, и тогда она роняла голову, но моментально просыпалась и снова начинала смотреть на воду, чтобы через минуту повторить все действия снова. Кэндер Фогг жевал травинку и вид при этом имел весьма хозяйский, словно все здесь вокруг — и река, и паром, и оба берега со всем, что на них имелось — принадлежали только ему, и никому больше. Крас вглядывался в противоположный берег. Теперь там стали видны деревянные строения, похожие на коровники или конюшни, вокруг которых суетились крошечные фигурки.