— И тигропумы его понимают?
— Знаешь, пастух…
— Оруженосец! Мне нравится, когда меня называют оруженосец!
— Знаешь, пастух, люди так и не смогли приручить ни одну тигропуму. И неандеры не смогли. И грилы. А вот у горных кэтров это получилось. Тигропумы у них были, как у нас кошки. Некоторые кэтры даже держали их в своих домах — те, кто побогаче, конечно, потому что в лачуге бедняка взрослая тигропума вряд ли поместится. Из них получались весьма неплохие охранники. Я не могу себе представить вора, который по собственному желанию залез бы в дом, где живет тигропума. Можно найти способ самоубийства и попроще…
— Это верно, — согласился с ним Кэндер Фогг, поддернув рыбину на плече.
— Но что именно ты ей сказал? — спросила Ру.
— Я сказал ей, что у нее своя дорога, а у нас своя. Мы не желаем ей зла, но дешево свою жизнь не отдадим.
— Мы такие! — довольно сказал Кэндер Фогг. — Глупая кошка испугалась и убежала…
— Это не кошка, — покачал головой Крас. — И она не глупая. Ушла она только потому, что узнала язык и не захотела причинять вред древним союзникам.
— Это не важно, — сказал Кэндер Фогг. — В Снау-Лиссе я всем скажу, что она испугалась и убежала. Научишь меня этой фразе на кэтрианском? Как там ты сказал? «Бона си парэ»?
— Тонуа си парэ, — поправил его Крас. — Это значит: у тебя своя дорога.
— Тонуа си парэ… — пафосно повторил Кэндер Фогг. — Тонуа. Си парэ… Слушайте, по-моему, рыбина начинает вонять? Может нам стоит ее зажарить, в конце концов?
Крас остановился, посмотрел по сторонам и кинул свою сумку на землю.
— Привал, — скомандовал он.
Глава 8
Арбалет сработал четко и метко — короткая стрела ударила первому волкогону точно промеж глаз, пробила череп и повалила на чахлую, выжженную солнцем траву. Он даже нисколько не трепыхался, только поджал лапы и мгновенно затих.
Второй волкогон видел все это, но остановиться уже не мог. Хрипя от натуги, он оттолкнулся от земли и бросил себя на Стаффа, явно собираясь вцепиться ему в горло. Но Стафф Ван его уже ждал, да и лошадь тоже не сплоховала. Она слегка подогнула передние ноги, чтобы седоку было у сподручнее перехватить волкогона прямо в полете, и Стафф Ван не преминул сделать это. Он ухватил волкогона за загривок, чиркнул ему самым кончиком кинжала по брюху и отбросил от себя прочь. Внутренности вывалились из распоротого брюха и упали на траву, а ошалелый волкогон пытался загрести их лапами в одну кучу, но у него, разумеется, ничего не вышло. И тогда он взвыл, заскулил, принялся вылизывать собственные кишки. Стал он сразу весь какой-то беспомощный, мокрый, маленький, что даже Шрам сжалился. Свесившись с лошади, он взмахнул булавой и одним ударом превратил голову волкогона в кровавую кашу.