— Главным ловчим? — чуть не плача, переспросил Кэндер Фогг. — И кого я должен буду ловить? Арахнусов?
— А ты не очень сообразительный… — Гроот вытер клинок своей сабли о рукав и вручал ее пастуху. — Держи, ловчий, это твой гонорар! Ну, чего ты скис? Тебе совершенно не о чем беспокоиться — если к ночи ты еще будешь жив, а в загоне у нас будет стоять хотя бы несколько жабо-ящеров, то снова станешь оруженосцем метентара Мууна!
— У меня нет оруженосца, — трясущимся от смеха голосом сказал Крас.
Кентурион прижал к губам палец.
— Вы только ему об этом пока не говорите, мэтр…
Глава 24
Лауна Альва, племянница метентара Джоуна, была весьма своенравной девицей. И дело тут было даже не в возрасте — когда тебе двадцать три года, то списать свои задвиги на детскую непосредственность или подростковый максимализм уже не получится. В Гвантале Горной, как, впрочем, и в окрестных городах (да что уж там — во всей Ойкумене Снежных земель!) этот возраст для девицы считался уже предельным для замужества. И стоило повременить еще хотя бы несколько месяцев, забыться или забегаться в хозяйственных делах — и все! Запишут тебя, голубушку, в невостребованные девки, а то того хуже — назовут «оуки-млаха», а это почти так же плохо, как «оуки-хара», хотя сама Лауна Альва долгое время в точности не знала в чем разница между двумя этими понятиями.
Но не так давно Алариса, соседская девушка, которой и самой уже было за двадцать, а очереди из женихов за их оградой что-то тоже не наблюдалось, разъяснила, что «оуки-млаха» — это та девушка, которую никто из парней не взял замуж вовремя, и на нее положил глаз какой-нибудь престарелый вдовец.
Вопросов по этому поводу у Лауны Альвы было море. Насколько престарелым должен быть этот вдовец, чтобы тебя окрестили «оуки-млаха»? А если он и не вдовец вовсе, да и не такой уж и старый — лет так, скажем, тридцати пяти? А если он благородный и весьма состоятельный незнакомец, если у него черные волосы до плеч, и такие же черные глаза, которые смотрят на тебя таким пронзительным взглядом, что у тебя дыхание перехватывает от нахлынувших чувств?
Нет-нет, никаких таких незнакомцев в их округе и в помине не было! Но Лауна Альва читала о таких в романах, которых было полно в папенькиной библиотеке, и частенько представляла себе, как именно такой загадочный незнакомец явится однажды к порогу их дома дождливым вечером и попросит о ночлеге.
В Снежных землях в таких просьбах не отказывают даже лютому врагу, и закон гостеприимства здесь был главным над всеми остальными законами. И папенька обязательно пустит черноглазого незнакомца на ночлег. Маменька прикажет рабам-аргасам наносить горячей воды в комнату незнакомца — чтобы он согрелся в ванной после того, как продрог под дождем — а за ужином они все будут сидеть в гостиной перед камином, а черноглазый незнакомец расскажет им свою историю.