Воины негромко повторяли слова клятвы за Лограном, хор грубых мужских голосов произносивших присягу, заставил «мурашек» вновь пробежаться под кожей. Звучало это одновременно просто и торжественно.

— Отныне лишь смерть сможет освободить меня от этой клятвы. Пусть Эльрат будет свидетелем моим словам!

В районе груди каждого воина вспыхнул голубой символ моего герба, а система подтвердила пополнение моей армии сообщением.

«Ну вот и чудненько, — с удовольствием мысленно потер я руки».

— Встаньте, — жестом руки приказал, теперь уже своим, воинам подняться. — Я принимаю вашу присягу и клянусь быть справедливым господином.

Клара молча смотрела на все происходящее, но на ее лице я не заметил насмешки или надменности, как это было в случае, когда на лесной дороге мне присягали Фира и Кира.

— Логран, через час мы выходим к восточной заставе бывшего барона этих земель. Возьми всех лошадей в монастырской конюшне, приготовьте запас еды на дневной переход, проверьте оружие и доспехи. Ступай.

Оруженосец коротко кивнул и начал отдавать приказы своим, извиняйте, уже моим воинам, а я повернулся к Кире, что все время стояла у меня за спиной.

— Найди свою подружку, возьмите с собой Никодима, — я кивнул в сторону кучки крестьян, — позови Лограна и через полчаса жду вас в обеденной зале. Заодно пусть бабы что-нибудь сварганят.

Она выпучила на меня удивленные глаза, и мне с легкой улыбкой пришлось уточнить.

— Пожрать пусть что-нибудь сделают.

Я, было, направился к часовне, но остановился, обернувшись к Кире.

— И еще одна просьба. Я буду в часовне, пусть меня не тревожат эти полчаса.

Ну теперь вроде все, пора заняться неотложными делами, а для этого мне надо в часовню.

Алтарь, что я очистил вчера — своего рода аналог заклинательного покоя замка. Найм священников и развитие моего монастыря осуществляется с помощью него. Получив собственный замок, я смогу это делать удаленно через интерфейс управления в заклинательном покое, но сейчас придется, так сказать, все делать в ручном режиме непосредственно через престол (алтарь по-простому).

Через арочные окна под сводами притвора лился солнечный свет. Поскольку все строения монастыря восстановились, на серебре и латуни, на иконах, жертвеннике и притворе с каноном весело прыгали солнечные зайчики.

Затворив за собой двери, я подошел к алтарю и поднес к едва заметному углублению символ своей власти — перстень с гербом. Передо мной появилось голографическое изображение монастыря с прилегающей территорией и окно управления и найма.

— Ну-с приступим, — потер я руки, приступая к задуманному. — Надеюсь, за полчаса управлюсь.