— Пришло время, — его голос разнёсся над войском, пропитанный сталью и магией.

Он поднял руку, и над его ладонью взметнулись тёмные спирали силы, магия, что веками считалась проклятой.

— Они цепляются за старый мир, но этот мир уже мёртв. Сегодня мы разобьём их в прах и воздвигнем новый порядок. Сегодня Москва падёт передо мной!

Войско отозвалось гулом, сотни голосов слились в рёв, от которого дрогнула земля. Первый удар нанесли маги смерти. С их рук сорвались волны чёрной энергии, впитавшие в себя саму сущность разложения. Заклинания рванулись к стенам Москвы, разрушая укрепления, превращая камень в труху, разрывая защитные барьеры.

Голицын усмехнулся, ведь это только начало. Он развернулся и вытянул клинок, древнее оружие рода.

— Вперёд!

И армия двинулась, подобно лавине, грозя снести всё на своём пути.

В этот момент навстречу предателям вышли солдаты, закованные в броню Годуновых, среди которых сияли магические штандарты верности.

* * *

Москва горела.

Небо, некогда синее и безмятежное, теперь было затянуто пеплом, сквозь который пробивались кровавые блики луны. Воздух дрожал от гула магических снарядов, а земля под ногами напоминала раскалённую сковороду — трещины, испещрённые вулканическим светом, расходились от ударов темных заклятий. Над Красной площадью висело марево искажённой реальности: стены Кремля плавились, как воск, обнажая костяной каркас древних укреплений, а купола соборов, некогда золотые, почернели, словно обугленные перья гигантской птицы.

Князь Эдуард Геннадьевич Бельский появился с севера, как живое воплощение бури. Его плащ из серебристого бархата, расшитый рунами ветров, трепетал в такт порывам, которые сами рождались от малейшего движения его пальцев. Лицо князя, бледное и остроконечное, с пронзительными глазами цвета грозового неба, выражало холодную ярость. За ним, словно стая серебристых ястребов, мчались два десятка аэромантов — его личная гвардия. Их посохи, выточенные из голубого кристалла, оставляли за собой следы мерцающего тумана, а нагрудники, украшенные гербом рода Бельских, звенели, как колокольчики смерти.

Они приземлились у Никольской башни, где из последних сил держалась горстка защитников. Каменная кладка башни была изъедена кислотными дождями, вызванными чарами Голицына, а у её подножия громоздились трупы в доспехах с гербом двуглавого орла — те, кто не успел отступить.

Кореец, один из заместителей Бельского, стоял в тени арочного проёма. Его лицо, изборождённое шрамом от левого виска до подбородка, было покрыто копотью, а магические доспехи, некогда сиявшие полированной сталью, теперь напоминали ржавую чешую. В руках он сжимал артефактный пулемет, ствол которой трещал от перегрева магических кристаллов.