— Открыто! — Прозвучал голос из репродуктора над козырьком.

— Сам вижу! Встречайте гостей! — Заржал Сухой и вслед за ним двинулись остальные.

* * *

Я со скукой наблюдал за картинкой на мониторе. Кошка, что примостилась у меня на плече, урчала от наслаждения. Мне не хватало только треуголки, а Куське — пёстрых крыльев за спиной. Тогда образ самого грозного пирата на свете был бы мне обеспечен.

Седой обиделся на свою кошку, назвав ее изменщицей, и рухнул на диван. В расстроенных чувствах Старый уснул, наплевав на свои обязанности. Я не стал его будить. В последние дни он очень много работал: вместе с Барменом гонял ребят на импровизированном полигоне, оформлял бумаги на новую недвижимость, сводил дебет с кредитом, поправляя дела на различных предприятиях. В этом он преуспел! Прибыль от всех активов выросла вдвое. Вот что жадность человеческая делает!

Мой телефон продолжал вибрировать от приходящих сообщений. Алина приглашала на ужин в свое поместье, её отец зазывал в лабораторию, даже Анастасия отправила несколько строчек с намёком на свидание. Утомительные социальные связи, без которых, увы, не обойтись. Мне хотелось покоя, но он только снился… Да и то — Седому…

Я почувствовал некое напряжение у себя на плече. И действительно, Куська навострила ушки, а на экране, разделенном на десять изображений, замелькала какая-то суета. У парадного входа в моё здание стали собираться черные автомобили. Я насчитал целую дюжину представительских седанов и три джипа. Их ксеноновые фары были направлены на окна, словно дула автоматов. Мои губы растянулись в хищной усмешке, а Куська нервно вильнула хвостом.

— Ну-ну, моя хорошая… Спасибо что предупредила, все будет хорошо. Седой, Просыпайся! К нам гости!

Белов вздрогнул от неожиданности и кубарем скатился с дивана. Протерев красные глаза, он с непониманием уставился на меня.

— Че-чего?

— Говорю, коллеги твои прибыли. Смотри. Я ткнул пальцем в монитор. — Больше полусотни ребят, и все — по нашу душу! Разве ты не испытываешь чувства гордости за нас?

Гордость на лице Седого никак не проявлялась, зато там были страх, смирение с судьбой и желание, чтобы всё это поскорее закончилось.

— Испытываю, Глеб Юрьевич! Ох, как испытываю! Уже по ляжкам потекло! — Вставая на ноги, заворчал дед.

— Не дрейфь! Будет весело! — Подбодрил я старика. — Только они что-то не заходят.

— Наверное, остальных ждут.

Седой оказался прав. Как раз после его слов во двор неторопливо въехал ещё один внедорожник, и из него вышли двое. Оба были одеты с иголочки, их налакированные туфли блестели в отсветах фонарей.