Резервы моего тела таяли как снежинки на солнце… Пора было заканчивать.

* * *

Ветер гулял над трибунами, разнося вокруг запахи кровожадной толпы. Глаза ослеплялись искрами клинков, играющих в кругу. Всё вокруг будто остановилось: не звучали выкрики азартных наблюдателей, не ругался декан факультета огня. Люди с восхищением наблюдали за битвой двух мастеров.

— Кто же ты такой, Глеб? — Прошептала себе под нос Анастасия.

На арене происходила битва, равной которой не было уже давно. Такого девушка даже не встречала на турнирах меча! А ведь один из участников был из низшего сословия, которого не обучали обращению с клинком. Как он смог достичь равного уровня с учеником Пятого меча⁈ Уму непостижимо! Все знали, что Поздняков — мастер! И все знали, у кого учился Апраксин Василий.

Вся арена вздохнула в предвкушении последнего удара, но, внезапно Князь попросил о перерыве. И, что самое удивительное, получил его. Немыслимо! Зорин был слишком великодушен.

Что за шкатулка? В руке у юного князя сверкнул флакон. Он осушил его до дна. Точно! Алхимия ведь на дуэлях не запрещалась!

Рябь невидимой энергии прокатилась по арене, раскидывая черный песок так, словно это была угольная пыль.

Вены потемнели и зазмеились на лице молодого князя. Его мышцы вздулись, а сухожилия на руках гротескно набухли. Зрачки глаз из обычных стали вертикальными, в них горел золотистый огонь.

«Зелье Василиска! — мелькнуло в голове у Анастасии. — Как подло!»

Теперь у Глеба не было шансов на победу…Во всяком случае, так думали многие зрители. А девушка с трепетом наблюдала за сумасбродным парнем, моля всех богов, чтобы он остался цел.

Но Зорин даже не дрогнул… Его улыбка стала шире, а в глазах читалось… Удовольствие? Он что, был одним из тех ненормальных монстров прошлого, что любил битвы на грани жизни и смерти⁈

Хотя о чём это она? Он действительно был монстром!

Движения бойцов опережали бег самого времени, вокруг дуэльного круга поднялось облако пыли, в котором, не переставая, мелькали искры, словно кто-то палил из артефактного Калашникова с бесконечными патронами. Это длилось недолго, — секунд десять.

После чего тишина на трибунах буквально стала осязаемой. Напряжение било по вискам. Взвесь песка блестела на солнце и плавно оседала на землю, постепенно открывая поле боя.

Невольный ропот, плотно перевязанный шепотом, прокатился среди зрителей, когда их виду предстал победитель.

Василий Апраксин лежал на земле без чувств. Голова у него была разбита в области правого виска. Песок чернел от крови.

Рядом с поверженным противником стоял Глеб, слегка покачиваясь на ногах от усталости. Он держал меч, опустив лезвие на плечо, и довольно улыбался.