Отработав всех, кто самостоятельно пришел в процедурный кабинет за целительным уколом, четверка медсестер нагрузилась стойками с капельницами и выдвинулась в рейд по палатам: конечно, унести все подготовленное разом было невозможно, так что стажерки регулярно «челночили» между палатами и процедурным кабинетом. И, воленс-неволенс, участвовали в политинформации, успевая ухватить краем уха то пересказ статьи о очередном эвакуированном заводе, который благополучно устроился на новом месте и начал выдавать на-гора всякое-разное для фронта. То — об успехах комсомольских строительных бригад, что ставили трудовые рекорды по вводу все новых и новых квадратных метров жилья, дабы переселенцы из западной части СССР не мерзли зимой в продуваемых всеми ветрами бараках, а устраивались за Уралом и в Южной Сибири как белые люди. Со светом, теплом и отдельным ватерклозетом для каждой эвакуированной семьи — в общем, все как полагается! Колхозники усердно бились за урожай картошки, ссыпая все новые и новые десятки и сотни тонн «второго хлеба» в бездонные закрома воюющей Родины, школьники и студенты прилежно овладевали науками и крепили учебную дисциплину… Да, страна воевала, и давалось ей это нелегко: но пораженческие настроения отсутствовали как класс, и все крепко верили в слова товарища Сталина о том, что враг будет разбит — так что каждый по мере сил ковал и приближал одну общую на всех Победу…

— На обед, идем на обе-ед!

За уже знакомой работой время летело незаметно: вроде только недавно закончили ставить капельницы и начали обратный процесс по сбору и транспортировке стоек с опустевшими системами обратно в кладовку при процедурном кабинете, глядь — а на часах короткая стрелка уже изрядно перевалила за полдень. И в ногах изрядно набегавшихся младших медсестричек опять ощущается легкая усталость: сдав дежурство сменщицам и посетив перед уходом столовую, жгучая брюнеточка и русая блондиночка неспешно вышли за высокий деревянный штакетник, отгораживающий территорию госпиталя от остального Ярославля. Древний город встретил их гудящими моторами пятерки грузовиков, как раз остановившихся возле грузовых ворот; редкими фигурами прохожих — время-то было, самый разгар рабочего дня на заводах! И прощальным дребезжанием уезжающего прочь трамвая, на который девушки опоздали из-за своего желания подольше постоять под обжигающе-горячими струйками душа. Переглянувшись, Аня и Маша молча пошли следом: не торчать же им двадцать минут на остановке? Минут через пять размеренной ходьбы в горочку, сероглазая блонда поинтересовалась у своей фигуристой подруги: