— Слушай мою команду! Снять вооружение, укрыться в казарме… Бегом!!!
Захрустевший от близкого удара потолок каземата наполнил приказ особой убедительностью: выдрав пулеметы из хватки станин, солдаты посыпались вниз по узкой и крутой лестнице. Тем, кому не хватило оружия, тащили брякающие ленты и пару цинков с патронами — и последней спускалась встревоженная младлей Морозова. Не стеснявшаяся грубо пихать-торопить рядовых, и немного успокоившаяся лишь в условно-безопасной подземной галерее. Тут с потолка после каждого близкого прилета тоже сыпалась мелкая пыль и песок, но хотя бы не трещали стены. Александра даже стала надеяться, что все обойдется, когда сразу двое бойцов вспомнили про оставленное наверху личное оружие — и кинулись спасать свои новенькие карабины Мосина.
— Куда, бл?.. Назад!!!
Все, что она успела, это сделать резкий рывок к двери и уцепиться за грязную солдатскую гимнастерку — а потом ее ударил ставший жестким горячий воздух, и разом стало темно…
[1] Вполне официальное сокращение-аббревиатура, расшифровывается как «Политическо-моральное состояние»
Глава 1
Глава 1
Умирать всегда неприятно, поэтому младший лейтенант Морозова не стала торопиться со столь кардинальным решением — тем более, что в галерее имелись и другие выжившие. Пересидевшие обстрел в условной безопасности казармы и теперь напряженно обсуждающие перспективы своего дальнейшего выживания:
— … сукаедина!!! Сядь ровно и дыши носом, понял⁈
— Да ты чего, Вилен, я же просто, помочь?..
— Помогальщик херов, ты бы лучше…
Встряску от взрывной волны Александра получила знатную, заимев, помимо контузии средней тяжести, еще и закрытую черепно-мозговую травму — которую люди в бытовом обиходе обычно именуют по простому «сотряс». Еще в анамнез можно было записать «легкую баротравму», ибо правое ухо не слышало от слова совсем, а так же «ушибы спины средней тяжести и незначительные повреждения кожных покровов». Опять же, если перевести с высокого медицинского на обычный русский, то спина ощущалась одним сплошным синяком, и неприятно зудел сбитый до мяса локоть. Настоящая палитра из разных оттенков боли и звона в голове, но, к счастью, не смертельная — особенно в сравнении с прямым попаданием двухсотпятидесятимиллиметрового снаряда осадной мортиры…
— Вот так беремся, и разом перекладываем на одеяло. Ты куда свои грабли тянешь?
— Так это, воротничок расстегнуть?..
— Генка, убери его нахрен, а то прибью!
И чтобы она не скучала в процессе восстановления изрядно пошатнувшегося здоровья, Сашу начали развлекать сразу три солдата — пусть и бестолково, но старательно оказывающие ей первую помощь. Четвертый сидел возле проема казармы и неловко обтирался от собственной рвоты, периодически сдавленно мыча от приступов боли: осколками бетона ему посекло лицо, а благодаря контузии отшибло зрение и частично слух — отчего рослый боец тихо переживал свою внезапную немощность.